Выборы начали вызывать дискомфорт и у Мерсера.

Он и его дочь стали настолько тесно связаны с Бэнноном и крайне правым сегментом Республиканской партии, что становились мишенями для тех, кто был недоволен набегом правых.

В какой-то момент Демократический комитет штата Нью-Йорк запустил телевизионную рекламу, с лицами Боба и Ребекки Мерсер, мелькавшими на экране, заявив, что они были «теми же людьми, которые финансировали армию ботов Трампа в социальных медиа и экстремистские новости в Breitbart News Стива Бэннона».

В марте 2017 года около 60 демонстрантов собрались возле дома Мерсера, осуждая его финансирование крайне правых и призывая к повышению налогов для богатых.

В марте 2017 года около 60 демонстрантов собрались возле дома Мерсера, осуждая его финансирование крайне правых и призывая к повышению налогов для богатых.

Неделю спустя вторая группа провела акцию протеста, на которой некоторые держали таблички с надписью: «Мерсер, плати свои налоги». Полицейские закрыли дорогу перед «Совиным гнездом», чтобы разместить протестующих, которые часами стояли под проливным дождем, выкрикивая критику в адрес Мерсера.

Мерсер «сыграл важную роль в проведении выборов Дональда Трампа, – сказал Билл МакНалти, 80-летний местный житель, присоединившийся к группе. И добавил: «Мы увидели разрушительное и загрязняющее влияние темных денег на политику». (6)

По словам друзей, Мерсеры получали угрозы, которые вынудили семью нанять охрану. Для людей, предпочитавших приватность, растущая позорная репутация была и шокирующей, и тревожной.

Renaissance не знал, как поступить с Магерманом.

Фирма редко увольняла сотрудников, даже непродуктивных, не заинтересованых или трудных. Риск слишком велик. Даже посредственные исследователи и программисты среднего уровня знакомы с идеями, которые могут оказаться полезными для конкурентов. Это и была одна из причин, которая позволила Магерману откровенно говорить о Мерсере – он видел, как другие демонстрировали неповиновение без каких-либо последствий. Тем не менее Магерман совершил один из смертных грехов для любого сотрудника: он напал на своего босса настолько публично, насколько это было возможно, предполагая при этом, что тот расист. Кроме того, существовало не так много компаний, настолько избегавших публичности, как Renaissance, – одна из причин, по которой многие в фирме не хотели возвращения Магермана.

У Магермана были смешанные чувства. Он уже заработал столько денег, что не беспокоился о финансовой стороне вопроса. Он питал отвращение к тому, что Мерсер делал со страной, и хотел прекратить его политическую деятельность. При этом Магерман помнил, как в свое время добры были к нему Мерсер и его жена, когда он пришел на работу в компанию, приглашая его на обеды в Friendly’s и на семейные киновечера. Магерман уважал Боба за его ум и творческий потенциал, и большая его часть все еще стремилась угодить влиятельным людям в его жизни. К тому моменту Магерман провел уже два десятилетия в Renaissance и был признателен фирме. Он решил, что если он сможет продолжить говорить о политике Мерсера, то вернется к своей старой работе.