Когда президент и Республиканская партия начали готовиться к выборам 2020 года, Мерсеры занимали выгодное положение, которое позволяло им влиять на кампанию. Они все еще были близки с Конвей. И хотя у Мерсеров больше не было Бэннона в качестве канала связи с Трампом или другими, они оставались большими сторонниками PAC, который поддерживал советника по национальной безопасности США Джона Болтона, сохраняя их доступ к власти. Мерсеры рассказали друзьям, как они счастливы, что администрация Трампа сократила налоги и выбрала консервативных судей, среди прочих других действий, дав понять тем самым, что они не сожалеют своей вовлеченности в национальную политику.

Как бы то ни было, Ребекка Мерсер была более сосредоточена на других вопросах, далеких от заголовков, таких как работа по повышению свободы слова в студенческих городках. В октябре 2018 года, когда она была удостоена чести присутствовать на торжественном приеме в Вашингтоне, округ Колумбия, Мерсер поделилась обеспокоенностью по поводу уровня дискурса в кампусах колледжей, сказав, что школы «выпускают поколение зомбированных студентов, пропитанных антиамериканскими мифами о радикальных левых, не знающих основ гражданского права, экономики и истории и совершенно непригодных для критического мышления». (11) Одетая в красное платье и своеобразные очки с бриллиантами, Ребекка, выступая перед сотнями слушателей в зале, отметила, что продолжит настаивать на том, чтобы ограничить роль правительства и убедить политиков подчеркнуть «личную ответственность». Называя президента Трампа «силой природы», Мерсер сообщила, что будет продолжать играть активную роль в национальной политике, независимо от того, что она и ее отец пережили, и участвовать в «борьбе за душу нашей страны».

«Я не буду молчать», – добавила она.

Глава шестнадцатая

Глава шестнадцатая

Никогда не отправляйте человека выполнять работу машины.

Фондовый рынок рушился, и Джим Саймонс был обеспокоен.

Шел конец декабря 2018 года, Саймонс и его жена Мэрилин находились в отеле Беверли-Хиллз, навещая семью в Лос-Анджелесе во время рождественских каникул. Саймонс был одет в джинсовые брюки и рубашку поло. Он пытался расслабиться в отеле, известном своими бунгало у бассейна и розово-зеленым декором, но не мог перестать наблюдать за фондовым рынком. Акции дешевели на фоне растущих опасений по поводу экономического спада. В том же месяце индекс S&P 500 упал почти на 10 %, что являлось худшим показателем с декабря 1931 года.

На тот момент капитал Саймонса составлял около 23 миллиардов долларов. И все же потери каждого дня ощущались как новый удар под дых. Отчасти это было связано с тем, что Саймонс взял на себя значительные финансовые обязательства перед своим благотворительным фондом, в котором работали сотни сотрудников, и другими организациями. На самом деле он не поэтому был так встревожен. Саймонс знал, что с ним все будет в порядке, что бы ни случилось с рынком. Он просто не любил терять деньги и все больше беспокоился о том, когда эта боль прекратится.