Можно привести и другие примеры. Начальные титры «Бессонницы», где ледник превращается в ткань. Музыка Ханса Циммера в «Начале», эхом отдающаяся через каждый из взаимосвязанных снов внутри сна. Мосты Манхэттена в «Возрождении легенды», взрывающиеся на дальнем плане. Тропический дождь в «Интерстелларе», звучащий на фоне пейзажей Сатурна. Бетонные блоки в «Доводе», подрагивающие в преддверии взрыва, словно пробки в бутылке. В начале этой книги я сравнивал Нолана с Хичкоком; однако в процессе работы я понял, что уж если мой герой кого и напоминает (особенно в связи с трилогией «Темный рыцарь»), так это немецкого предшественника Хичкока – Фрица Ланга. Впрочем, кое в чем мое исходное сравнение справедливо. «Для Хичкока главное – тайминг, – говорила актриса Тереза Райт о своей роли в триллере «Тень сомнения», где ее героиня подозревает своего дядю в убийстве. – Когда актер постукивает пальцами по столу, этот жест не случаен, у него есть свой ритм, определенная музыкальность. Звук используется как рефрен. […] Хичкок работает с шумами так же, как композиторы пишут партитуры для разных инструментов». В наиболее свежей биографии режиссера Питер Экройд пишет про «На север через северо-запад»: «На бумаге сюжет фильма может показаться несуразным. Однако на экране он превращается в чистое движение – побеги и погони, внезапные повороты и ускользающие мгновения. Перипетии сменяют друг друга с такой скоростью, что зрители запоминают не историю, а ощущения паники и азарта». Так же и Нолан по-прежнему любит вызывать у своих зрителей панику и азарт. Но, подобно Хичкоку, в последние годы его все больше интересует выразительная сила абстракций и музыка как способ организации структуры фильма.

«В фильме “Бэтмен: Начало”, чтобы показать семилетнее обучение Брюса Уэйна в рядах Лиги теней, я впервые использовал монтажную последовательность, и ее течение задавали не визуальные склейки, а музыкальная структура. Мы с Хансом шутим, что на каждом следующем проекте я узнаю какой-нибудь новый музыкальный термин. В “Бэтмене” это было слово “остинато”, которым я теперь счастливо пользуюсь без дополнительных пояснений. На “Дюнкерке” я познакомился с немецким термином “люфтпауза”. Режиссура – такая профессия, где нужно знать все понемногу и ни в чем не разбираться досконально. Мне точно не хватило бы упорства и таланта, чтобы стать музыкантом, однако я люблю музыку и использую ее в своей работе. Или, например, я могу написать сценарий, а вот роман мне, пожалуй, не по силам. Я могу нарисовать картинку, но на полноценную раскадровку моих навыков не хватит. Я страстно люблю своих коллег-режиссеров и верю в ремесло постановщика. Это отличная профессия. И все же режиссер – скорее дирижер, нежели солист».