Филипп раздавлен, но продолжает борьбу ради дочери. Винодельня, в которой после бегства нацистов незадолго до конца войны располагался генеральный штаб французских сил, сильно пострадала. Ему предстоит ее восстановить. В поврежденные орудия труда и землю нужно снова вдохнуть жизнь.
От замка осталась разве что тень: его полностью опустошили, вынеся все, даже деревянные перекрытия – ими топили камины. Филиппу приходит в голову идея привлечь для восстановления немецких военнопленных, которых контролируют Французские внутренние силы или отряды Сопротивления. Он больше не покидает своих виноградников. У Филиппа, конечно, были причины ненавидеть всех немцев без разбору. Но Хансу Бемеру (который управлял имением во время оккупации), с уважением оценив его деятельность и поведение, он передает лицензию и права на дистрибуцию вин в Германии.
Все ради одной цели
Все ради одной цели
За шесть лет войны в Германию из одной только Франции вывезены более 20 тысяч шедевров искусства. Значительная часть произведений ранее принадлежала евреям, в чьих собраниях были полотна Курбе, Флинка, Веласкеса, Рубенса, Дега. В их числе была и любимая картина Гитлера «Астроном» Вермеера, ранее находившаяся в коллекции Джеймса де Ротшильда. Но упорядоченное хищение теперь сталкивается с препятствиями, к которым нацисты не были готовы.
В Шантийи они также конфискуют конюшни Эли де Ротшильда, заключенного в немецком лагере. Комиссариат по вопросам еврейского населения отмечает лучших жеребцов-производителей спортивных пород. Их направляют фюреру для его конных заводов.
В период оккупации дорогая недвижимость продается хуже всего. После безуспешных попыток продажи по рыночной стоимости роскошные особняки в итоге уходят с молотка, при этом покупатели их даже не видят.
Причиной, по которой невозможна перепродажа по рынку, становится процент вознаграждения для управляющих. Эти своего рода чиновники из алчности увеличивают сумму своей комиссии, отказываются понижать цену конфискованных объектов недвижимости и предпочитают ждать, придерживая лоты, а не продавать их по низкой цене. Поэтому после освобождения страны Каролине де Ротшильд удается вернуть свой дом на проспекте Фош, а барону Алену – занять дома на проспекте де Мариньи.
Возникают и чрезвычайные ситуации, которые власти режима Виши никак не могли предусмотреть и которые, бесспорно, становятся хрестоматийными. Например, пятнадцатилетний Эдмон II, сын экс-депутата Мориса де Ротшильда, владеет несколькими объектами недвижимости, занятыми его отцом. Управляющий, назначенный Комиссариатом по вопросам еврейского населения, не может провести процедуру ликвидации. Поэтому в интересах Мориса переписать все имущество на имя сына, а за собой сохранить право пользования: такой расклад оказывается очень прагматичным.