Под палящим солнцем на склоне горы, нависающей здесь над дорогой, пластуны, обнаженные по пояс, таскали камни, укладывали их на рычаги и слеги. Черная пыль садилась на плечи, руки, спины. Струйки пота прокладывали дорожки по телам, иссеченным там и тут шрамами.

Чиж быстро поднимался к своим, на ходу раздеваясь.

– У них там стрелянина какая-то началась, – сказал он, подбежав и схватившись за камень. – Думаю, они безнадежных раненых добивают.

– Нет. Грызутся между собой, – проговорил Биля.

– Наляжем, казаки! Догрызутся англичане и здесь будут, – произнес Кравченко, вытер пот со лба и добавил: – Вот же жара анафемская!

Обезоруженные матросы с «Таифа» толпились под прицелом пехоты.

Сбоку от полосы штыков стояли Дадли, Ньюкомб, Кэтрин и Елецкий.

– Расстреляйте этот сброд, Дадли! – приказал Ньюкомб. – А лучше заколите штыками, чтобы не тратить на них порох. Он нам еще пригодится.

Матросы с «Таифа» один за другим стали падать на колени.

– Генри, вспомни об их матерях, – сказала Кэтрин.

– Их матери произвели на свет ублюдков! Они были готовы насиловать тебя у меня на глазах. Дадли, командуйте! – проговорил Ньюкомб.

Но Дадли был еще слишком молод, чтобы легко подчиниться такому приказу. Он медлил.

Ньюкомб снова о чем-то задумался. Кэтрин еще раз посмотрела ему в глаза, но он не видел ее. Тогда она развернулась и быстро пошла в сторону леса, чтобы не видеть того, что сейчас должно было произойти здесь.

Отойдя на несколько шагов, Кэтрин наткнулась на трупы, сброшенные в небольшую ложбину. Сверху лежал боцман, запрокинув остекленевшие глаза к голубому безмятежному небу, на котором покачивались маленькие белесые облачка. Рубаха на нем была разорвана. На его молочно-белой груди алела плоская ножевая рана от удара Елецкого.

Матросы все плотнее сбивались в испуганную толпу. Многие из них плакали.

– Простите меня! Я ничего не знал! Я один сын у матери!

– А у меня трое детей! Они умрут от голода!

– У нас не так много народу, сэр, а сколько тут русских, мы не знаем, – обратился к Ньюкомбу Дадли.

– Генри, подойди ко мне! Это срочно! – закричала от ложбины Кэтрин.

– Командуйте, Дадли! – повторил Ньюкомб, подошел к ней, и спросил: – Что случилось? Теперь тебе нельзя отходить от меня хотя бы на несколько шагов и оставаться одной.