Даниил за гребнем зарядил последнюю из десяти английских винтовок, поднялся, отнес их вверх, разложил по две около каждого стрелка, а сам занял позицию позади них. Теперь любой пластун мог выстрелить не только из дальнобойного нарезного штуцера, но и из пяти английских винтовок.

Биля поводил стволом вдоль колонны, пытаясь найти Ньюкомба. Колонна вышла на открытое место почти полностью. Показалась и Кэтрин на белой лошади. Есаул достал подзорную трубу и стал внимательно осматривать всех тех людей, которые шли вокруг нее.

– Гляньте, не могут они без того, чтобы на ком-нибудь верхом не ездить, – заметил Кравченко. – То им турок подавай, а теперь вот матросиков приспособили.

Моряки осторожно двигались впереди, внимательно осматривая дорогу перед собой. Лица их были бледны, капли пота стекали со лба и висли на бровях и ресницах, падали с носов на рубахи.

Все в колонне теперь были собранны, утихли посторонние разговоры и шутки. Перед моряками открылось совершенно ровное пространство, тянувшееся вдоль склона, и они вздохнули свободнее. Им казалось, что никакой угрозы здесь уже быть никак не может.

Нога в грубом башмаке вдруг слегка провалилась. Из дорожной пыли поднялся небольшой деревянный щит, сделанный из кольев, связанных между собой. В стороне от дороги, чуть ближе к склону, опять что-то щелкнуло, и над колонной раздался какой-то гул. Кусты на склоне затрещали, оттуда вылетел камень размером с пушечное ядро, ударил в голову пехотинца и оторвал ее.

На колонну англичан россыпью летели камни, сбивали их с ног и калечили. Вслед за этим по смешавшимся рядам ударили с противоположной стороны дороги пули пластунов.

Ньюкомб перепрыгнул через солдата, упавшего ему под ноги, который схватился за плечо, пробитое пулей, и ударил лошадь Кэтрин по крупу. Та скакнула вперед и сбила с ног несколько матросов.

– Вперед! Выходите из-под огня! – закричал Ньюкомб.

– Вон он! – сказал Вернигора, увидев Ньюкомба, размахивающего руками.

Тот гнал теперь своих людей вперед, под защиту скалы, прикрывающей дорогу от выстрелов пластунов.

Вернигора отбросил в сторону английскую винтовку.

– Данила, дай мою! – выкрикнул он.

Серб в последний раз ударил молотком по шомполу и кинул штуцер Вернигоре.

Биля тоже уже видел Ньюкомба, который просто бежал вдоль дороги к скале вместе с солдатами и матросами. Тот теперь был на мушке и у него, и у Кравченко, который тоже заметил этого англичанина. Есаул прикрыл глаза и нажал на спуск. Три выстрела прозвучали почти одновременно.

Залп пластунов раздался тогда, когда до спасительной скалы Ньюкомбу оставалось всего несколько шагов. Пуля брызнула камнями за ним, вторая пробила голову матроса, бегущего следом, третья расколотила цевье винтовки, сжатой в руках у Ньюкомба, срикошетила и ушла вверх.