– Генри, один из них мог меня застрелить и не сделал этого. Я видела его глаза. Он передумал! – ответила Кэтрин.

– Тебе это привиделось. Что там было можно разглядеть?

– Нет, не привиделось! Эти две секунды длились два часа.

– Оружие на руку! – донеслись до них слова команды.

Раздался какой-то звериный вой и скулеж моряков.

Кэтрин зажала уши руками.

– Останови это убийство, Генри! – выкрикнула она.

– Это не убийство, а казнь, – насмешливо и вполне спокойно ответил ей Ньюкомб. – Ты меня позвала для этого?

– Нет! – Кэтрин повернулась к ложбине и показала на труп боцмана. – Посмотри, я стреляла в него один раз, и он сразу упал. А раны две, и одна из них ножевая! Я видела, они все сговаривались против тебя!

Ньюкомб склонился над трупом боцмана.

– Дадли, отставить! – крикнул он и пошел обратно к дороге.

Матросы стояли в кольце пехоты, штыки которой смотрели им прямо в лица.

– Матросы! Кто-то добил Джекилла ударом ножа. Кто-нибудь из вас видел это? – спросил Ньюкомб. – Я подарю жизнь тому человеку, который мне что-то расскажет об этом деле!

Матросы с надеждой озирались, и вдруг из толпы донесся сдавленный голос Эдди.

– Я! Это буду я, сэр!

Елецкий начал осторожно отодвигаться за спину Ньюкомбу. При этом он доставал револьвер.

– Сэр, там вертелся ваш русский! – выкрикнул матрос.

Пуля сбила кору с дерева, прямо над головой у Ньюкомба. Елецкий с дымящимся револьвером в руке отпрыгнул в сторону и мгновенно скрылся в зарослях.

– За ним! – скомандовал Ньюкомб. – Еще сто фунтов из моей доли тому, кто притащит его живым!

Несколько пехотинцев развернулись, опустили штыки и бросились за Елецким.