Если Энцо Феррари и правда хотя бы на мгновение всерьез задумывался о том, чтобы сняться с соревнований в 1954 году, то эти мысли очень быстро забылись в суете, вызванной подготовкой новых болидов под 2,5-литровый регламент. Лампреди был на пике своих творческих возможностей и, казалось, намеревался сохранить простоту своего мотора-победителя «Tipo 500» с четырьмя цилиндрами. Он даже пытался сократить и так скромный по объемам 4-цилиндровый двигатель до размеров двухцилиндрового. Ему удалось это сделать благодаря той скорости, с которой модельщики Феррари и мастера в литейном цеху создавали теперь новые моторные отсеки.

Начались испытания 2,5-литрового 2-цилиндрового двигателя, и после того, как некоторые прототипы, по слухам, слетели с динамометров и взорвались, проект был свернут. Но Лампреди настаивал на создании еще одной 4-цилиндровой конфигурации под Формулу-1 и рядной 6-цилиндровой вариации для соревнований спорткаров. Тем временем стало известно, что Mercedes-Benz готовит восьмицилиндровый мотор с системой впрыска топлива, а Lancia собирается стартовать в сезоне 1954-го с V8, схожим с V6 объемом в 3,3 литра, на котором Фанхио победил в мексиканской дорожной гонке. Соперники рассчитывали выставить на соревнования бесконечно более мощные машины, чем те, на которых Аскари катком проходился по конкурентам два последних сезона.

Дино, которому теперь было 22 года, начал обретать некоторое влияние на фабрике, небольшое, но заметное. 4-цилиндровый двигатель Лампреди применялся в некоторых спорткарах компании, в том числе в так называемой «750 Monza». Машина была настоящим диким зверем с точки зрения управляемости, но ее злая сущность была упрятана в изящный кузов Scaglietti, авторство которого приписывают Дино. Феррари был очень горд, он писал Лауре, отправившейся в Турин навестить семью, что все восхваляют новую машину за изумительный внешний вид. «Даже Пепино Верделли доволен результатом», — отмечал он. Несмотря на свою известную всем хрупкость и болезненность, Дино стал проводить все больше и больше времени в Маранелло, где особенно тесно общался с 29-летним тест-пилотом фабрики по имени Серджо Сигинольфи. Дино часто сопровождал Сигинольфи в его безумных тестовых поездках по близлежащим холмам. То были немногие светлые моменты в существовании молодого человека, чье здоровье, казалось, ухудшалось с каждым днем и чья однообразная жизнь в несчастливом семейном доме в Модене приносила минимум радости.

Ближе к концу года взаимоотношения Феррари с его звездными гонщиками, Аскари и Виллорези, начали портиться. Пилотов начала обхаживать Lancia. Фанхио подписал контракт с Mercedes-Benz, став их пилотом номер один. Стирлинг Мосс, уже демонстрировавший проблески гениальности, которая обеспечит ему в будущем место в пантеоне величайших гонщиков всех времен, был связан с Maserati, хотя и сохранял формальную независимость. Все это временно лишит команду Ferrari крепких кадровых ресурсов. Яркий, порывистый и преждевременно облысевший лондонец, может, и был бы доступен Scuderia, если бы в сентябре 1951-го не стал жертвой бестактности Феррари. Феррари пригласил 22-летнего Мосса, уже считавшегося в британском гоночном клубе большим талантом, выступить на машине завода, спроектированной специально под Формулу-2, на второстепенном гоночном этапе в Бари, что на побережье Адриатического моря. В компании своего отца Альфреда, известного дантиста и бывшего пилота, в 1924 году финишировавшего 14-м в гонке «500 миль Индианаполиса», молодой и рьяный Мосс проделал путь через всю Европу до самого каблука итальянского «сапожка» лишь для того, чтобы перед самой гонкой услышать едкие слова Коммендаторе о том, что тот передумал и решил отдать машину в распоряжение Пьеро Таруффи. Никаких объяснений такого решения Моссу предложено не было, и он возвратился в Англию, поклявшись никогда в жизни не выступать за Scuderia. Он едва не нарушил это клятвенное обещание, но вмешалась трагедия.