Серийные машины «Ferrari» были по сути теми же гоночными болидами, только дефорсированными и как следует не отлаженными. Получать удовольствие от езды на них можно было только на открытых участках дорог, вдавив в пол педаль газа — во всех прочих обстоятельствах вам было гарантировано стойкое чувство отвращения. Они были шумными, у них часто сбоили свечи зажигания, их невозможно было завести холодным утром, а кроме того, они «славились» очень слабым сцеплением. Их кузова, пусть и красивые, быстро ржавели и давали течи. Что еще хуже, при обычной городской езде они закипали. В какой-то момент один американец, продававший машины в Калифорнии, где была масса желающих поднять свой статус за счет приобретения дорогого спорткара, приехал в Модену пожаловаться Феррари на то, что автомобили марки попросту невозможно использовать в условиях лос-анджелесского трафика без риска перегрева. Феррари отреагировал на это издевательской насмешкой и незамедлительно распорядился пригнать новое купе для демонстрации опровержения — он собирался доказать, что «Ferrari» вполне легко можно управлять даже в самых узких, жарких и душных моденских переулках. Феррари сел за руль и в компании американца отправился в прогулочную поездку. Пока они проползали по извилистым улочкам города, калифорниец следил за температурным датчиком. Как и Феррари. Каждый раз, когда стрелка начинала клониться к точке кипения, Феррари сворачивал на обочину и начинал показывать гостю какую-нибудь известную местную достопримечательность, либо же выбирался из машины, чтобы хлебнуть аперитива в каком-нибудь придорожном кафе. Он специально медлил, чтобы дождаться, пока мотор охладится, а потом вновь садился за руль. Когда температура опять начинала подниматься, он повторял прием. Калифорниец раскусил трюк, но все равно вернулся домой счастливым и довольным, ведь сам «Коммендаторе» оказал ему честь своей очаровательной хитрой уловкой!

К середине 1955-го гоночная программа предприятия лежала в руинах. Стирлинг Мосс, перешедший из Maserati в стан Mercedes-Benz, в потрясающем стиле выиграл Mille Miglia за рулем быстрого как ракета родстера «300SLR». Фанхио, в одиночку правивший сестринской машиной, финишировал вторым. Умберто Мальоли, 27-летний сын врача из Бьеллы, которому было уготовано стать ведущим пилотом Scuderia в классе спорткаров, прибыл на финиш третьим, отстав от победителя почти на целый час. Месяц спустя в Ле-Мане аналогичный «300SLR» под управлением француза Пьера Левега врезался в толпу зрителей, выстроившуюся вдоль основной прямой трассы, что привело к гибели самого Левега и еще 88 зрителей (96, по другим данным). Поскольку во франко-германских отношениях по-прежнему ощущался негатив, оставшийся со времен войны, Mercedes-Benz принял решение сняться с гонки и в конце сезона 1955 года навсегда запер свои выдающиеся гоночные автомобили в заводских ангарах. Но даже с уходом из спорта штутгартской угрозы, спорткары «Ferrari», главным образом 4-ки и 6-ки, отличавшиеся плохой управляемостью, с трудом могли составить конкуренцию «Jaguar D-Type» и обновленным «Maserati 300S».