То, что Феррари осадил Бригса Каммингэма, едва ли было необычным делом. Хотя его отношения с наследником целлюлозно-бумажного производства Джимом Кимберли и были сердечными, большинство его американских клиентов считало его заносчивым человеком, не скрывавшим своего презрительного отношения к ним и рынку, который они представляли. Во многих случаях это лишь укрепляло его имидж и усиливало их желание заполучить один из автомобилей Энцо любой ценой. Феррари быстро уловил этот выверт комплекса неполноценности янки и эксплуатировал его на полную. Чем сильнее он их унижал, тем восторженнее они отзывались о его причудливом, царственном поведении (а ведь речь идет о человеке, олицетворявшем поведение выходцев из низших слоев итальянского общества).

АМЕРИКАНЦЫ БЫЛИ БЕЗНАДЕЖНЫМИ ПРОСТАКАМИ В ТОМ, ЧТО КАСАЛОСЬ ЛЕГЕНДАРНОГО, ЗАГАДОЧНОГО ОБРАЗА «FERRARI», И С БОЛЬШОЙ ОХОТОЙ НА НЕГО ПОКУПАЛИСЬ. ОНИ БЫЛИ ГОТОВЫ — ДАЖЕ БЛАГОДАРНЫ ЗА ЭТО — ОБМАНЫВАТЬСЯ В ШОУ-РУМАХ ПРИ ПОКУПКЕ АВТОМОБИЛЕЙ МАРКИ, А ПОТОМ СОГЛАШАЛИСЬ НА ВСЕ НЕОБХОДИМЫЕ ДЛЯ ИХ ОБСЛУЖИВАНИЯ ТРАТЫ, ДОВОДИВШИЕ ДО БАНКРОТСТВА.

АМЕРИКАНЦЫ БЫЛИ БЕЗНАДЕЖНЫМИ ПРОСТАКАМИ В ТОМ, ЧТО КАСАЛОСЬ ЛЕГЕНДАРНОГО, ЗАГАДОЧНОГО ОБРАЗА «FERRARI», И С БОЛЬШОЙ ОХОТОЙ НА НЕГО ПОКУПАЛИСЬ. ОНИ БЫЛИ ГОТОВЫ — ДАЖЕ БЛАГОДАРНЫ ЗА ЭТО — ОБМАНЫВАТЬСЯ В ШОУ-РУМАХ ПРИ ПОКУПКЕ АВТОМОБИЛЕЙ МАРКИ, А ПОТОМ СОГЛАШАЛИСЬ НА ВСЕ НЕОБХОДИМЫЕ ДЛЯ ИХ ОБСЛУЖИВАНИЯ ТРАТЫ, ДОВОДИВШИЕ ДО БАНКРОТСТВА.

Луиджи Кинетти с таким же успехом распознал эту слабость, и в результате сотни умных и рассудительных (в остальных жизненных вопросах) мужчин и женщин, пошатываясь, покидали его нью-йоркский офис после того, как их там сначала долго игнорировали, потом унижали, а потом обдирали как липку, вытягивая из них тысячи и тысячи долларов за простейшие манипуляции с их дорогими «Ferrari». Европейцы, более уверенные в своем статусе, были менее склонны терпеть подобную чепуху, хотя сегодня буквально каждый важный европейский торговый король — от Chanel, Gucci и Hermes до Cross, Vuitton и Turnbull & Asser — перенял философию продаж, которую Энцо Феррари применял с самого начала: обращайся с американцем как с лохом, и он будет твоим до конца дней.