— Обещаю…

— Господин полковник! — оборвал Ольбрихта Новосельцев. — Американцы движутся на Бастонь. Вот-вот будут здесь. Не теряйте время!

Франц развернулся к комбату, пронзил жестким взглядом.

— Полковник! — вновь обратился Новосельцев. — Не теряйте время. Принимайте бой!

— Да. Вы правы, — согласился Франц и, смахнув с висков скатывающиеся капельки пота, выдохнул с надрывом: — К бою! — и устремился на выход за Степаном…

К стартовому домику, лязгая гусеницами, уже неслась «Пантера». Из открытого люка торчала чубастая голова Криволапова. «Вот шельмец! Как на него обижаться?» — подумал Франц о Степане.

Тот, остановившись возле Ольбрихта, крикнул ему:

— Пожалуйста, господин полковник! Карета подана.

— Хорошо, Степан! Ты отличный сержант, — ответил Франц, улыбнувшись краешками губ, и через мгновение, находясь в командирской башенке, добавил: — Давай, пошел вперед на возвышенность к зеленке, что за летным полем. Хотя отставить!

Франц понял, что не успеет. Шум боя стремительно приближался к аэродрому. Коноплев не удержал американские танки, которые рвались к Бастони. Дорога проходила недалеко от взлетно-посадочной полосы.

«Надо было взлетать! — заскрежетал Клаус. — Ты зачем так долго возился на стартовом пункте, делал разборки с русскими из-за дребаного фюрера? Наци получил по физиономии, и правильно. Ты потерял время, олух!»

Франц скривился от боли в ушах. Хрип попаданца царапал барабанные перепонки, словно лапки жука, попавшего в ухо.

«Не лезь, Клаус! — огрызнулся он. — Тебе не видно в башке, что творится в реальности. Мне надо было прекратить избиение Гитлера. Он нам нужен живым». — «Тогда запускай ракету, чего ты ждешь? Успеем взлететь до подхода „Шерманов“». — «Поздно. Ветер восточный. Самолеты не успеют вырулить на полосу и взлететь. Лучше дай сосредоточиться. Это мой последний бой. Твой остался в Афганистане». — «Хорошо, не буду мешать, действуй по обстановке. Но помни, я вернусь в свой мир, когда ты впадешь в кому на операционном столе. Если ты погибнешь, то погибну и я. Желаю небольшой раны и, главное, попасть на операционный стол. Я помолюсь за тебя. Конец связи».

— Господин полковник, жду команды! — подал голос Степан, всматриваясь в панораму. — Вижу справа танки.

Франц и сам заметил две «зажигалки „Ронсон“», выползавшие на дорогу еле заметными мишенями.

— Степан, слева караульное помещение. Видишь? Дистанция пятьсот на одиннадцать вечера.

— Вижу.

— Полный газ!

Взревел «Майбах». «Пантера», раскачиваясь, взрыхляя замерзший грунт, понеслась вдоль взлетной полосы к сгоревшему зданию. Около развалин Франц развернул грозное орудие на дорогу. «Шерманы» остановились на обочине, две высокие башни хорошо просматривались через перископ. «Пантеру» американцы не видели.