— Вера… Верочка! — вскрикнул Франц. — Прости! Я изменил твою судьбу… нашу судьбу…

Дрожь тела замедлилась. Капельки пота выступили на лбу. Лицо посветлело и слилось с белой простыней. Дыхание становилось неглубоким, прерывистым. Кривые электрокардиограммы истерично плясали и быстро вытягивались в тонкие зеленые линии. Замелькал сигнализатор оповещения. Пальцы Франца потянулись к кнопке вызова. Губы вяло дрогнули:

— Сестра… — мозг в эту минуту рассыпался на мириады звезд, и кто-то из глубин, рождавшихся созвездий звал к себе. Голос насмешливый, уверенный, бодрый: «Коммандос, не раскисай!.. Скисай… скисай… Нас ждут большие дела, дела-а… дела-а-а!

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Отзвучали фанфары, отыграли оркестры победные марши. Сотни знамен фашистской Германии брошены под барабанный бой к подножью Мавзолея. Всенародное ликование со слезами на глазах. Победа! Слаще нет слова!

Иосиф Виссарионович Сталин после торжественного приема в честь участников Парада Победы в Большом Кремлевском дворце и после затянувшегося празднования с ближайшими соратниками на «Ближней даче» находился в раздумье. Разомлевший вождь сидел на диване, не ложился. Спать не хотелось, хотя стрелки часов показывали начало четвертого утра.

Сталина часто мучили вопросы о его роли в истории России, о его теоретическом наследии, о его преемнике. Но в этот ранний час мысли вождя были не об этом. Он перебирал в памяти годы страшной войны.

Вновь, в который раз, Сталин с горечью подумал о 41-м. Допущенные просчеты, связанные с началом войны, и, как следствие, огромные, невосполнимые потери Красной армии напомнили еще раз о себе. В груди Сталина защемило. Стало труднее дышать.

Вождь приложил руку к сердцу, глубже вздохнул, прикрыл глаза. Однако мысли не отпускали, возвращали в 41-й год.

Его предупреждали о готовящемся нападении Германии, о концентрации немецких дивизий на границе. Информация шла с разных сторон. Но он выжидал. Не хотел провоцировать Гитлера на более раннее выступление. Тем самым дать больше времени стране на подготовку к грозящей опасности. И ошибся…

Сталин поднялся рывком с дивана. Сжал кулаки. Ошибся… Да, ошибся! Но и Лаврентий хорош! Жуков хорош! Почему не настояли, почему побоялись настоять? Угождали мне?.. Трусы!.. Нет, не трусы! Значит, что, враги? Глупость. Что же тогда? Почему, зная правду, подстраивали ее под его мнение, увещевали его? Побаивались его гнева? Нет! Просто верили товарищу Сталину. Верили в его непогрешимость и правоту. Верили, что он всегда прав и ошибок не допускает. Он лидер партии. Он рулевой. Он знает что-то большее, чем они, он знает, что делает, раз говорит не поддаваться на провокации.