Женщина поднялась, поцеловала отца в лоб.

— Поправляйся, папочка. Завтра я зайду с Катюшей. Она как раз возвращается из Франции со Всемирного фестиваля молодежи. Она звонила, что успела выполнить твою просьбу. Она съездила в Ниццу и посетила могилу дяди Степы на кладбище Кокад. Ей как будущей журналистке интересно с тобой пообщаться, поделиться впечатлениями о жизни за границей.

— Степан? Николет? Кокад? Ницца? — Франц вспоминал эти символы другой жизни и не мог осознать, какое место они занимали в его судьбе.

Октябрь 2011 года… Да, в октябре он посещал Ниццу, кладбище Кокад. Получается, меньше года назад. Но туда он прилетел с Катюшей из Берлина. Его провожала Марта. А здесь… Почему он здесь?

Франц силился понять, почему и как он оказался здесь, в СССР, стране канувшей в Лету. Мысли путались, уводили его вновь на кладбище.

Да, на кладбище его кто-то окликнул, и это был… Это был Клаус! А после, после произошло…

— Папа, ты побледнел, позвать врача?

— Что? Нет-нет. Спасибо… Пройдет. Ты уходи.

— Хорошо. Я пошла. Тебе что-то принести из еды, фруктов?

— Ничего мне не надо. Все у меня есть… — раздраженно промямлил Франц. — Уходи. Все потом.

Мысли немощного Франца в эту минуту были далеки от встречи с женщиной, которая назвалась Златой, у которой глаза, действительно, были так похожи на глаза его дочери.

— Клаус… — Франц вдруг вспомнил военного двойника, своего верного попаданца. Он вдруг вспомнил гневные окрики офицера Смерша Иоганна Шлинке, свое ранение, взлет «Кондора». Все вспомнил, что произошло с ним в начале февраля 1944 года. В памяти детально воскресали события операции «Бельгийский капкан» по захвату Гитлера. Да, по взятию в плен нацистского вождя. Сердце Франца затрепыхалось от детализации воспоминаний. Он почувствовал остро неприятный запах, прорвавшийся из далеких времен, исходивший от фюрера, когда того подтащили в самолете. Огромные кровянистые глаза нациста наплывали на него. В них стояли страх, мольба о помиловании и одновременно ненависть… Облик фюрера пропал. Появилось лицо русского вождя на приеме. Тихая речь, его слова:

— Ну что, товарищ Ольбрихт, мы построим вместе новую, возрожденную Германию? — теплое рукопожатие при награждении Золотой звездой Героя СССР с присвоением воинского звания «полковник органов государственной безопасности», а в глазах — лукавинка. Образ Сталина пропал так же молниеносно. Замелькали лица, множество лиц, одновременно знакомых и незнакомых. Они засасывались и пропадали в огромной воронке-дыре. Голова Франца и тело стремительно неслись как бы отдельно друг от друга, за ними. Он упорно сопротивлялся движению. Но огромный пылесос мироздания затягивал безвозвратно. Франц почувствовал острую, щемящую, а затем разлитую боль в сердце. Перед глазами пошли радужные круги. В груди стало очень жарко. Зримо поплыли картины жаркого лета 41-го года: соломенные крыши, убогие, заброшенные славянские селения, пыльная дорога, пленные русские, много пленных, короткие бои, стремительное наступление и глаза, большие, небесного цвета, проникновенные глаза…