Делаю паузу. Прислоняюсь к столу Меттса и оглядываю собравшихся. Полетта съежилась на стуле. Ее лицо сделалось серым. Мэлони смотрит на меня выпученными глазами, а Генриетта сцепляет и расцепляет пальцы. Меттс настолько возбужден моим рассказом, что пытается разжечь трубку погасшей спичкой. А я продолжаю:

– Пока все у них идет по плану. Бёрделл действует грамотно. Он выжидает два дня и только потом звонит Генриетте и сообщает о самоубийстве Грэнворта. За это время лже-Эймса успевают похоронить, и Генриетте показывают только могилу.

Бёрделл велит горничной, дворецкому и Фернандесу молчать, что Генриетта в тот вечер была в Нью-Йорке. Им движет вовсе не желание уберечь ее. Он думает о Полетте. Никто вообще не должен знать, что тогда на причале была какая-то женщина.

Если бы шайка оставила все как есть, их план работал бы до сих пор и мы бы с вами здесь не сидели. Но Бёрделл недоволен. Ему мало, что он унаследовал контору Грэнворта и делает деньги. Как-то он роется в кабинете бывшего шефа и кое-что находит. Прежде всего страховой полис Грэнворта. Бёрделл вчитывается в условия и узнаёт, что в случае смерти Эймса страховая компания выплатит двести тысяч долларов. А далее следует оговорка: в случае самоубийства застрахованного договор будет считаться аннулированным. Потом Бёрделл находит три письма Генриетты, где она обвиняет мужа в романе с другой женщиной. В третьем, совсем коротком, Генриетта сообщает, что она уже в Нью-Йорке и намерена серьезно поговорить с Грэнвортом.

И тогда у Бёрделла появляется идея. Самая гнусная, самая грязная, какая только может прийти в голову такому, как он. Смысл этой идеи прост: если удастся доказать, что Грэнворт Эймс был убит своей женой Генриеттой, страховая компания выплатит денежки.

По условиям договора деньги должны быть переведены на счет асьенды «Альтмира», а поскольку она заложена, их владельцем станет Перьера. И страховой компании будет некуда деваться: их клиент не сам ушел из жизни, а его убили.

Согласитесь, шикарный замысел. Тогда он казался Бёрделлу беспроигрышным.

Бёрделл начинает действовать. Он отправляет Фернандеса на асьенду. Тому поручено познакомить Перьеру с новой схемой. Выждав немного, Бёрделл убеждает Генриетту поехать на асьенду и развеяться после тяжелых событий. Она с радостью соглашается, поскольку так называемое самоубийство Грэнворта подействовало на нее не лучшим образом. Генриетта даже считает себя отчасти виновной в случившемся. Не надо было так грубо и напористо разговаривать с ним.

Потом Бёрделл затихает и выжидает. Я вам скажу почему. Он знает: денег у Генриетты в обрез. Как только они кончатся, она попытается обналичить фальшивые долларовые облигации. Едва это случится, правительство забеспокоится и начнет расследование. Бёрделл знает, что ему придется встречаться с агентом ФБР и отвечать на вопросы, связанные с обстоятельствами мнимого самоубийства Эймса.

Бёрделл пересылает три письма Генриетты Фернандесу и велит спрятать их так, чтобы они попались федеральному агенту на глаза.

А дальше… мне дают задание, я еду в Нью-Йорк и встречаюсь с Бёрделлом. Уже в Нью-Йорке я получаю от него анонимное письмо с предложением поехать в Палм-Спрингс. Далее он советует проникнуть на ранчо Генриетты и поискать некие письма, которые многое мне объяснят.

Я ловлюсь на его крючок. Еду, нахожу письма и начинаю думать, что Эймс не кончал с собой, а его ухлопала Генриетта.

Бёрделл понимает: рано или поздно я вычислю автора анонимки, и потому заготавливает легенду. После нее положение Генриетты лишь усугубляется. Он признаётся, что велел прислуге молчать о ее тогдашнем приезде в Нью-Йорк, чтобы ее имя вообще не упоминалось.

Но, как и любые преступники, эти ушлые ребята наделали ошибок. А я всегда жду таких проколов. Я посылаю запрос нашему начальству и выясняю, что прежде Фернандес работал шофером у Эймсов. Приехав сюда, он сменил фамилию. Это дает мне обильную пищу для размышлений. Убив Сейджерса, они лишь разозлили меня. Однако самой идиотской их затеей было стремление повесить на Генриетту убийство мужа. Интересная картина получалась: сначала они всячески замалчивали присутствие Генриетты в Нью-Йорке, а потом с утроенной прытью начали доказывать ее причастность к убийству Эймса. Мне это показалось подозрительным, но до поры до времени я решил молчать.

Второй ошибкой было то, что Фернандес разболтал мне про Полетту. Я понимаю, почему он это сделал. К тому моменту Грэнворт уже изменил внешность, и теперь никто не узнал бы в нем прежнего Грэнворта Эймса. Фернандес думал, что его болтовня не повредит их планам. Он не знал о моей привычке все проверять самолично. Естественно, я поехал в Мексику.

Фернандес был тот еще мерзавец. Он запугивал Генриетту, принуждая к замужеству с ним. Дескать, если она не выйдет за него, то не оберется бед. Но стоило мне появиться, его желание сочетаться законным браком улетучилось. Во-первых, потому, что я хорошенько его отделал за грубое обращение с Генриеттой. Вторая причина – ее причастность к распространению фальшивых облигаций. Зачем же связывать себя узами брака с такой ненадежной дамочкой?

Мне довольно скоро стала понятна не только линия поведения Фернандеса, но и то, что Фернандес, Перьера и Бёрделл играют в одной связке. Прежде чем отправиться в Мексику, я разыграл маленький спектакль. Попросил привезти Генриетту в местное полицейское управление. Потом туда же доставили Фернандеса и Перьеру. Я повел себя так, словно поверил в их легенду и теперь поеду в Нью-Йорк для сбора улик против Генриетты.

Но ни в какой Нью-Йорк я не поехал, а отправился в Мексику, и когда я там оказался, Полетта тоже начала делать ошибки. Она звонит своему дружку Луису Даредо и требует, чтобы меня убили по дороге в местечко Сони, где ее муж Руди якобы доживает последние дни под присмотром врача. Она считает это ловким ходом: вывести меня из игры – и все будет о’кей. Мало ли агентов ФБР бесследно пропадает в Мексике?

Увы, Полетте не подфартило. Оставшись жив, я спутал ей карты, однако и тогда я еще не догадывался об истинном положении вещей. Я ехал в Сони, считая, что еду повидать настоящего Руди Бенито. Я бы так ничего и не заподозрил, если бы не одно «но». Всем преступникам свойственно верить в свою неуязвимость, отчего они теряют бдительность. И все они совершают одну и ту же большую ошибку.

Приезжаю среди ночи в Сони, встречаюсь с Мадралесом, и он ведет меня к умирающему бедняге. Я ничего не подозреваю. Мне искренне жаль поддельного Руди Бенито. Он подтверждает слова Полетты. Еще бы не подтвердил! Она ведь позвонила в Сони и предупредила о моем визите.

Больше мне там делать нечего. Выхожу из комнаты, где лежит этот доходяга, и вдруг замечаю чертовски интересную штуку. В той комнате была ширма. Так вот, мой взгляд натыкается на мусорную корзину, что за ширмой. В корзину запихнута большая пепельница, откуда на дно вывалилась гора сигаретных окурков. Прикидываю на глаз – их там несколько дюжин.

Прежде чем допустить меня к Руди, кто-то спешно спрятал пепельницу в корзину, но впопыхах не задвинул саму корзину подальше. Естественно, я сразу заподозрил нестыковку. Не может человек, умирающий от прогрессирующего туберкулеза, выкуривать столько сигарет за день.

И тут до меня дошло. Наконец-то я понял, почему Полетта хотела, чтобы я не доехал до Сони. Но идеи приходят в голову не только Полетте. Мне тоже пришла одна. Спускаюсь вниз и говорю Мадралесу, что мне нужны письменные показания, скрепленные подписью Бенито. Печатаю их на машинке доктора, Бенито кое-как расписывается дрожащей рукой, и я уезжаю. Снова навещаю дом Полетты, но вхожу через заднюю дверь, и в одном милом местечке нахожу документ за подписью настоящего Руди Бенито. Это договор годичной давности о передаче акций. Как вы уже догадались, подписи не совпадают. Моя догадка подтвердилась.

Прежде чем ехать сюда с асьенды, я заглянул к Генриетте на ранчо. Нашел у нее старое письмо Грэнворта Эймса и сравнил с тем, что привез из Сони. Почерк совпал. Представляю, как после моего визита Грэнворт и Мадралес весело потешались. Если бы не пепельница, я бы поверил, что говорил с настоящим Руди Бенито!

Смотрю на Полетту. Она почти лежит на стуле, глядя в потолок. Не нравится мне ее состояние. Того и гляди разразится истерическим припадком.

Беру одну из принесенных телеграмм.

– Полетта, мне думается, перед встречей с адвокатом тебе будет интересно узнать содержание этой телеграммы. Ее прислали в конце ночи из Нью-Йорка. Пока в Юме ты делала прическу, я телеграфировал в Нью-Йорк и попросил наших ребят кое-что сделать. Так вот, сегодня ночью они арестовали Лэнгдона Бёрделла и Мари Дюбинэ. Стоило федералам покрепче прижать Бёрделла, он выдал всю правду. Они застенографировали его полное признание, что существенно осложняет твое положение.

Усилием воли Полетта заставляет себя сесть. Она даже улыбается.

– Ты выиграл, – выдавливает она. – Я посчитала тебя обычным полицейским остолопом. Откуда мне было знать, что у тебя есть мозги?

Смотрю на Генриетту. Та испугана, даже губы трясутся.

– Лемми, получается… Грэнворт не умирал. Он жив и находится в Мексике. Я…

– Минуточку, дорогуша, – говорю ей. – Я сообщил еще не все новости. Боюсь, вас это может шокировать.