Я понял, что мы серьезно прокололись.

– Так получилось, – проронил я.

– Ты понимаешь, что рискуешь моей дочерью? Впрочем, что ты вообще понимаешь… Дай мне ее.

Я молча передал ей трубку. Она уяснила свой промах, скрипнув зубами от досады. Долго и молча выслушивала отца. В итоге сказала ему:

– Ты не все знаешь. Да, хорошо, я вылечу завтра. – И дала отбой.

– Ну, вот видишь, как оно хорошо складывается, – сказал я. – Ты пережила славное приключение, которому подошел счастливый конец.

– Ты вернешься в Америку? – отчужденно и строго спросила она.

– Вообще-то здесь мне привычней… А тебе не понравилась моя страна?

– У вас глупая страна, – сказала она. – Вы не уважаете друг друга. И не уважаете чужую жизнь, потому что не верите в свою собственную. Это я поняла. И еще. Я не хочу жить в государстве, где есть беспризорные дети и животные. Поэтому, если ты желаешь быть со мной, у тебя нет альтернативы.

– А что будет, если потом ты уйдешь от меня?

– Сюда тебе никогда не поздно вернуться. Вопрос в ином: стоит ли мне быть с тобой?

– Аналогично, – горько подытожил я, отстраненно раздумывая, следует ли возвращаться на оставленную нами квартиру. Словно читая мои мысли, Нина произнесла:

– Я оставила дома свой паспорт.

Мною не без уныния припомнилась серая «Волга». Вероятно, ее сменила иная машина, но квартира, рупь за сто, находилась под наблюдением.

– Ты готова рискнуть? – спросил я.

– Если ты научишь меня.

– Это – проще простого. Набираешь любое сообщение на телефоне и держишь палец на кнопке. Если что – нажимаешь ее, и я прихожу на помощь. Перед квартирой – половичок. Подними его. Я положил под него печенье. Если оно растрескано, в квартиру не входи, а сразу же возвращайся. – Я говорил, с каждым словом сознавая, что подобный план никуда не годится, ибо грозил для Нины внезапными опасностями, отчего-то предощущаемыми мной. А рисковать ее благополучием я не собирался. Тем более, свой домашний телефон я сразу же по прибытии в Москву продиктовал изменнику Ричарду. Вычислить мой адрес было минутной забавой. – Сделаем иначе, – сказал я. – Туда иду я. Если не возвращаюсь, ты едешь в отель. Позвонишь отцу. И передашь ему диски. Попасть в чужие руки они не должны.

Подъехав поближе к дому, я оставил машину в соседнем дворе. Положив в пакет монтировку и буксировочный трос, прошел, прикрывая лицо воротником куртки, к дальнему подъезду, из которого, на мою удачу, вышел ранний жилец, торопящийся на работу.

Поднявшись на лифте на последний этаж, взобрался по лестнице на чердак. Монтировка не понадобилась: замков на люке, ведущем на крышу, не было. Укрепив трос на балке под чердачным окном, я соскользнул по мокрой жести к краю, и, выбирая трос, осторожно спустился на свой балкон седьмого этажа. Троса хватило с запасом в лишний метр.