Балконную дверь я оставил приоткрытой. Осторожно заглянул через нее в комнату.

Взору моему предстала забавная картина: на полу лежал человек со связанными за спиной кистями рук. Виднелся его напряженный затылок и залитая багровым румянцем натуги атлетическая шея. Перед ним на стуле сидел другой человек, в котором я узнал хозяина квартиры Толю Акимова, ныне, как следовало из милицейских пояснений, находящегося в бегах. Толя пил сок, купленный мною накануне, и о чем-то негромко спрашивал человека, сопровождая свои вопросы тычками ему в физиономию подошвой ботинка.

– Здорово, дружище, – вышел я из укрытия.

Толик упруго подскочил со стула, развернулся, готовясь к атаке, но, признав меня, успокоился. Фыркнув, спросил с некоторой, как показалось, обидой:

– А ты чего в окно-то?

– Я тоже на нелегалке. А тебя что сюда принесло? И кто это? – Я указал на возмущенно пыхтящего на полу незнакомца.

– У меня тут был тайничок, – объяснил Толя. – И мне пришлось наведаться… Три дня все вокруг вынюхивал, тебя видел, подругу твою… Ну, решился, наконец. Напялил паричок, очечки… Наружка, тут, кстати, торчит. По твою, что ли, душу? Ага… В общем, забрал имущество, пошел к двери – звонок. Я затих. Потом отмычкой зашуровали. И вот, входит этот… Дальше, как нас учили в средней школе разведки. Сейчас он очухался. А с ним смотри, какая штука была… – Он вытащил из кармана странный пистолет, снабженный выдающимся назад округлым вороненым баллоном.

– Пневматика?

– Да, но только боезапас интересный. Яд в окисляющейся оболочке. Я о таких изысках лишь отдаленно слышал. Вот, теперь пытаюсь разговорить человека…

– Сейчас и я попробую, – пообещал я. – Ты русский?

Он приподнял голову. Взгляд его светился испытующей ненавистью. Ни малейшей растерянности или же страха.

– Если будешь молчать, мы испытаем работу твоего пистолетика на тебе. Неужели не ясно?

– Спрашивай… – словно сплюнул он.

– Ты пришел сюда за Роландом, верно?

– Мне показали фото, я не в курсе…

– Тогда – так, – сказал я. – Сейчас мы тебя развяжем и отпустим. Выйдешь через чердак, отвяжешь трос и сбросишь нам, понял?

– Что еще?

– Скажешь заказчику: Роланда Эверхарта в живых уже нет. Пусть не беспокоится. Запомнил имя? Толя, развяжи его, он пришел по верному адресу, но за мертвецом.

Незнакомец приподнялся с ковра. Растер запястья. Лицо его было совершенно невыразительно и безучастно. Холодный мощный профессионал. Неопределенной национальности и ведомственной принадлежности. Весь он дышал агрессией и твердой выученной силой. И еще – взъерошенной досадой допущенного промаха. Сейчас он явно взвешивал возможности атаки, понимая, что выигрыш не на его стороне. От нас тоже веяло рабочей бойцовской сноровкой и абсолютным бесстрашием, выработанных в полевых сражениях, а не в теплых тренировочных залах. Помимо всего Толя держал его на безукоризненном прицеле.