– Ты очень похож на объект, – произнес злодей, пристально вглядываясь в меня. – Но ты – не он… У меня просьба. Покажи левое предплечье…

Я заголил руку, подняв ее на уровень его глаз. Спросил:

– Должна быть татуировка?

– Пулевой шрам. – Он помедлил. – И где он похоронен?

– Скажи заказчику, – ответил я, – что на это ему ответит господин Уитни.

– Кто? – наморщил он лоб.

– Генри Уитни, – произнес я, как заклинание.

– Мне непременно надо уйти через балкон?

– Да, нам не нужен свисающий в квартиру трос. Поупражняйся. Это будет платой за нашу гуманность.

– Какая еще плата? Тебе выгодно, чтобы я ушел с информацией. Но я должен вернуться с оружием.

– Это вряд ли, – сказал Толя. – Я никогда не отдавал трофеи врагу.

Наемный убийца, жмуря гневливо глаз, прошел на балкон. В считанные секунды подтянулся к крыше и, громыхнув ботинками по жести, исчез. Трос, сволочь, умышленно сбросил в кусты тянувшегося вдоль тыльной стороны дома палисадника.

– У тебя тут тоже дела – не соскучишься, – сказал Толя. – Квартиру запри и ключ положи на место. Завтра сюда въезжает другой мой приятель. Выходим вместе. Надень парик и остекление морды. Со мной, думаю, обойдется, а ты под прицелом…

Я собрал вещи. Сунул в нагрудный карман паспорт Нины. Открыв входную дверь, приподнял половик. Печенья под ним не было. Я поднял глаза на понимающе усмехнувшегося Анатолия.

Из дома я вышел, одетый в длинный плащ, и шляпу, из-под которой выбивались седые лохмы парика. На моем носу висели роговые очки. Я отчаянно прихрамывал, опираясь на стариковскую трость и выворачивал колесом ноги. Толя в одной руке нес сумки, а второй поддерживал меня за локоток, как заботливый сын пожилого хворого папу.

К наружке, таящейся неподалеку в примеченном Толей грузовичке, я был обращен боком. Доковыляли до «Нивы».

Толя помог уложить вещи в багажник. Мы добросили его до перекрестка.

– Прощай, брат!

– Удачи, авось увидимся!

– Куда теперь? – спросил я Нину, со снисходительной усмешкой поглядывающую на меня.