– От ваших разговоров, какие вы несчастные, я сам начинаю чувствовать себя несчастным! – срываюсь я в крик. – Я списал детей в архив?! Я постоянно думаю о них! Поэтому Нина будет сегодня здесь! Я настоял на этом! А Марвин… – На меня накатывает властное жестокое желание сделать ей больно. – Ты находишься с ним постоянно, а я-то куда больше знаю о нем! Он смотрит порнофильмы у тебя под носом, как тебе это?

– У тебя обострение паранойи? – В ее голосе растерянность.

По-моему, я нащупал слабину в ее обороне. И теперь надо расширять брешь. С другой стороны, подобная новость доставит ей немалое страдание. И я начинаю жалеть ее. Но отступать поздно. Конечно, я отшучусь, преуменьшу значение случившегося, чтобы сгладить ее огорчение…

– Я нашел кассету у него под матрацем.

– Кассету? Да… – Она задумчиво поджимает губы. – Действительно, я положила туда кассету, матрац постоянно перекашивается… А она точно подходила по размеру, как подставка…

– Это твоя кассета?! – Меня берет оторопь.

– Эту кассету я взяла из тумбы телевизора в твоем кабинете. Там полно разного хлама. Не знаю, что там уж записано, какая гадость. Может, твои похождения? Для наслаждения воспоминаниями? – Тон ее презрительно-холоден.

Точно! Когда-то мне перепала по случаю эта кассета, но я и забыл о ней… Какой ляп! И как выкручиваться?

– Я понял, – говорю я. – Это все Кнопп. Он принес кое-какой компромат. А я даже и не посмотрел…

– Вот это подходящее занятие для вас, – откликается она. – И пусть этот отвратительный Кнопп не появляется в моем доме. Твоя немецкая овчарка… – Барбара терпеть не может расистов, а старина Карл пару раз ляпнул ей что-то нелестное о евреях со всей присущей ему прямотой.

– Ты зря о нем так, – говорю я. – Он самый верный мне человек. Помимо тебя, разумеется, – поправляюсь торопливо. – И, кстати, очень образованный. Он даже знает, как устроена луна.

– Я еще раз прошу: назначай с ним встречи в офисе, – откликается она. – Все, иди, мне надо переодеться.

Я выхожу из комнаты, и мне словно в насмешку докладывают, что прибыл Кнопп. Вот тебе раз!

Мы запираемся с ним в кабинете. Я открываю окно и с демонстративным неудовольствием ставлю перед ним пепельницу. С праздными целями он бы сюда не заявился. Значит, случилось нечто значительное.

Он незамедлительно закуривает, изрекая через покашливание:

– Совершенно съехали с ума с этими сигаретами. Скоро дымить можно будет лишь в собственном сортире.

– Но это же действительно гадость, – говорю я. – Ознакомься с перечислением разного рода заболеваний…

– Все правильно, но полвека назад к этому относились, как сегодня к кока-коле. Кстати, не удивлюсь, если и ее запретят. Так вот. Попробуй покурить полвека и бросить в один день по распоряжению свыше. Но ладно бы табак… Выпивка теперь тоже не в чести. За бутылку пива в машине можно угодить в тюрьму. Дойдет до того, что скоро без брачного свидетельства нельзя будет переспать ни с одной бабой. И где же наша хваленая демократия?