– Вы просили чай, сэр…

Она ставит передо мной поднос, а я думаю, хорош бы был, если богобоязненная черная протестантка застукала меня за этаким зрелищем.

Вот так сыночек! Какие еще маленькие грязные тайны припасены у него? Мое умиление давно и бесследно растаяло. Меня душит раздраженная злоба. Всюду измены. И что теперь делать? Всыпать ему ремнем? О, дом содрогнется от воплей защитников! И приумножится моя слава тирана и изувера. А если провести душеспасительную беседу, сохраняя видимость отеческого благодушия? Или посетовать Барбаре, пусть разбирается с этим малолетним скунсом сама? Лично мне боязно и противно касаться такой темы в разбирательствах с ребенком. Да и что я ему скажу? Ну и задача!

Одновременно ловлю себя на мысли, что кассету любопытно бы и досмотреть…

Я убираю ее в сейф, и некоторое время сижу в отрешенном раздумье. Раздается звонок «московского» телефона. Это, должно быть, Эверхарт. Но вот сюрприз, мне звонит русский паркетчик. Твердит корявые фразы, явно перечитывая их с бумаги, и я, холодея от ненависти к этому проходимцу, понимаю, что он провел Роланда, диски по-прежнему неизвестно где и вероятна любая провокация. С другой стороны, он просит о въездной визе в США, обещая вернуть все, включая похищенные деньги. На шантаж это непохоже. Выходит, в России ему приходится несладко, и он напуган возможностью безжалостного возмездия. Если бы так.

Приезжает Барбара. Я смотрю в окно, как она выходит из машины и скрывается под навесом парадного входа.

Некоторое время я томлюсь от переизбытка бушующих во мне неприязненных чувств. Затем прохожу в ее комнату. Она сидит на низком диванчике, копаясь в своей сумке.

– Где была? – спрашиваю мирным голосом.

– Ездила к Майку, – говорит она. – У тебя ведь нет времени навестить своего работника. Кстати, прикрывшего ваше величество своим телом.

У меня так и чешется язык вульгарно обыграть произнесенную ей фразу, вывернув ее смысл в намеке на их сомнительные, с моей точки зрения, отношения, но я избегаю искушения. Вот уж действительно! – когда супруги молчат, им есть что сказать друг другу!

Сказать ей о кассете?

– Нина скоро должна прилететь, я послал людей встретить ее, – говорю сквозь зубы.

– Приятно, что у тебя наконец-таки нашлось время позаботиться о родной дочери, – отвечает она.

Ах, неблагодарная язва! Горло мне обжигает желчь. Воистину, жить с человеком, которого любишь, также трудно, как любить человека, с которым живешь.

– Зато ты готова ее угробить! – заявляю я с горячностью. – Ты ворковала с ней каждый вечер, зная, что она не в Париже, а развлекается в постели с этим ублюдком в Москве! И не надо мне врать, будто бы ничего не ведала!