– Не ведала, – спокойно подтверждает она, глядя мне прямо в глаза. – Но я не осуждаю девочку. Ты никогда не старался понять ее, ты лишь отмахивался, когда она пыталась с тобой чем-то поделиться. Ты у нас важная персона, как же! Зачем тебе наши мелкие переживания? Ты вершишь судьбы страны в компании своих шарлатанов! А теперь все, милый, она повзрослела, и с этим – смирись! Жаль только, что в ней еще остался детский страх перед тобой, поэтому она и сочиняла про поездку в Париж. А я бы послала все куда подальше и поехала к этому парню весело и открыто, вот так!

Мне на ум тотчас приходит несколько горячих ответов, но я вновь сдерживаюсь, сверля ее взглядом.

– И не смотри на меня так, здесь это не действует, гипнотизируй других, – продолжает она.

– Ты не понимаешь, я забочусь о ее счастье, – жалким голосом произношу я.

– Ты заботишься не о ее счастье, а о своем, – отвечает она. – Лишь бы тебя ничего не беспокоило. Тебе ни до кого нет дела, а то я не знаю.

– А кому из вас есть дело до меня?! – спрашиваю я. – До того, кто только и печется о вашем благоденствии! Кто, кто меня здесь хоть чуточку любит, скажи?! По тебе, если бы не я, мы были бы идеальной парой!

– Мы все любим тебя, и ты это прекрасно знаешь, – говорит она, и я сознаю, что это, увы, правда. Правда и то, что дети даже не знают, кто я. Жена тоже.

– С трудом верится… – произношу механически.

– Ты в постоянном озлоблении, ты срываешься на нас по поводу и без повода, ты не готов порадовать меня даже таким пустяком, как букет цветов…

И это верно. Нелегко быть добрым и радовать жену, если думаешь о смерти, убийствах, изменах и разводе.

– Вспомни, когда мы вместе, всей семьей ходили в церковь?

– Меня с души воротит от наших лощеных попов.

– Дело не в них. Им, как и нам, судья – Бог. А ты, по-моему, вообще забыл о нем. Как и твои дружки, научившиеся обходиться без него.

Точный удар. Мы правим государством, забывая, что основа любого нормального общества – религия, а этот главный компас выброшен нами за борт, и ныне мы плывем наобум. А без веры нет ни морали, ни будущего. Наука дала нам знания, как зародить жизнь, как продлить ее, как уничтожить; мы научились создавать искусственную пищу, вести войны, не используя армий, предотвращать кризисы с помощью монетарной политики, а теперь строим всеобщий мир. Мы забыли ту истину, что все цивилизации вырастали из религии. А получается, что Господь уже нам не нужен. Только когда понадобится, будем ли мы нужны ему?

– Ты сбросил со счетов не только церковь, но меня и детей, списал нас в архив, точно старые документы, которые тебя уже не касаются! – продолжается обвинительный монолог.