Директор стеснительно кашлянул. Их связывали давние, теплые отношения, оставшиеся по-прежнему доверительными и прочными, но он отчетливо понимал всю разделявшую их ныне пропасть. Пропасть между хозяином и инструментом хозяина.

Хозяину он не завидовал. Вернее, его власти. Он видел, как она иссушала и ломала его, непоправимо разрушая и старя, как жестокий коварный наркотик, уже необходимый.

Он сам обладал немалой властью, но его мера ответственности была формальна, а сидящий перед ним человек отвечал за все, на нем перекрещивались, сталкиваясь, бездны энергий этой страны, ее надежды, трагедии, вожделения и разочарования. Он назывался президентом, но по сути народной неубиенной традиции был царь. В актуальной же ипостаси: царь-менеджер.

За чередой почивавших на лаврах бездарных властителей, опиравшихся на фундамент коммунистической государственности, незыблемо стояла фигура его создателя, человека в шинели, с усатым лицом. Злодея, умевшего править, карать и созидать, содрогая массы послушных ему миллионов человеческих существ. Ныне фундамент распался. Его осколки цементировал, складывая неуверенной, но старательной рукой, нынешний владыка. Алчная камарилья управителей и помощников взирала на его труды с подобострастным уважением. Вокруг бушевали, лопаясь мыльными пузырями, политические страсти. Если ранее политикой занимался тиран, а все остальные работали, то теперь политикой занимались кому не лень, предоставляя работать главенствующей персоне.

Шеф госбезопасности искренне сочувствовал президенту. Он отвечал за страну, извечно окруженную врагами, но теперь к ним примыкали те, кто ранее являлся ее частью. А что опаснее друга, ставшего врагом? Или врага, с кем необходимо дружить?

Обсудили вопросы, касавшиеся разоблаченной на контактах с агентами посольской английской резидентуры.

– Ну, пните их бережно, – сказал президент. – Время от времени надо показывать зубы. Но без обозначения внутренних источников. Имею в виду для прессы…

– Теперь по поводу того материала, что я вам передал, – осторожно сказал директор. – Там была сопроводительная записка, перевод речи…

– Я посмотрел, да. – Президент, расправляя плечи, откинулся на округлую спинку кресла. – Ну… Я так понимаю, что это обрывок какого-то разговора. Про давние сентябрьские события. Между уважаемыми людьми. Странно, что это пришло не из разведки, а от вас. Впрочем, молодцы, работаете… Но разговор-то, в общем, оценочный, он ни о чем… А когда состоялся, вообще неясно, календарь там на стенке не висел. Я… не вижу в этом полезной для нас информации.