Юра набросал на бумаге схему расположения бордюрного камня, под которым таилось достояние сильных мира сего.

– Вы понимаете, что сейчас мы даем вам последний шанс? – равнодушно произнес собеседник.

– Еще как понимаю!

– И этот паспорт не более – чем ваш обратный билет туда, где никто никаких обманов не потерпит. Вы когда-нибудь были в тюрьме?

– Нет…

– Тогда вам предоставляется возможность значительным образом расширить свой кругозор. Кстати, а почему вы не спрашиваете, как поживают ваши друзья? Марк и Виктор?

– А они поживают? – обнаружил в себе чувство юмора Жуков.

Лиловые старческие губы тронула кривая улыбка. С такой улыбкой всаживает нож маньяк под дых трепещущей жертве.

– Они добросовестно работают на благо нашей страны.

– Я могу идти? – Жуков привстал со стула.

– Конечно, но только вы забыли вернуть наши деньги.

Жуков отлучился в туалет, снял с себя нательный пояс с валютой. Наугад выдернул из одной пачки ворох купюр, убрал их в карман. Сожалений от расставания с деньгами он не испытывал, наоборот, ощущал необыкновенное, окрыляющее облегчение. Вернувшись, положил пояс на пустой стул рядом с переводчиком, сказал:

– Я кое-что потратил, а кое-что взял на расходы. Проживание, билет, такси… Но я обязательно верну…

Старик посмотрел на Жукова, как на насекомое, соответствующее его фамилии, и убрал пояс в портфель. Затем произнес:

– Я в этом сомневаюсь гораздо меньше, чем вы.

В этот же день, без огрехов и проволочек пройдя таможню и пограничный дозор, Джордж Колорадский вылетел в США. В аэропорту Кеннеди, выстояв очередь, петлями тянувшуюся вдоль обшитых темно-вишневым бархатом канатов, положил на стойку паспорт, обмирая от страха. Однако ничего не случилось: иммиграционный чиновник сверился с компьютером и вернул документ.

– Добро пожаловать домой…

Катя к выходу тележку с вещами, Жуков, жадно раздувая ноздри, вдыхал запах родного Нью-Йорка. Страшный московский сон остался позади, сгинув в невозвратное, как он надеялся, прошлое.

– Смотри-ка, его вроде качает от счастья, – донесся знакомый голос.

Юра вздрогнул. Перед ним стоял Виктор, чуть поодаль – Марк.