– Это понятно. Комбинация сама по себе несложная. Завораживает ее масштабность. И внешние эффекты, определяющие реакцию на них. Имею в виду тот самый первый ход…
– Много там вокруг этого материала персонажей? – последовал равнодушный вопрос.
– В смысле, кто в курсе насчет этой записи? Единицы.
– Ну и устрой все помягче. А с англичанами – согласен, займись, давно не огрызались.
Вернувшись к себе, на Лубянку, директор задумчиво походил по кабинету, глядя на портрет основоположника ведомства. Железный Феликс смотрел на него испытующе и требовательно.
Была ли в нем правда, в этом Феликсе? Или только слепая убежденность, как и в его соратниках-чекистах, исполненных непримиримостью и ожесточением. В итоге – под корень уничтоживших самих же себя. Или они были ослеплены лукавым террористом Лениным, снабженным деньгами русофоба Парвуса-Гельфанда и учением внука раввина Маркса?
Где же истина? Нет ее и во власти Сталина с его кромешными лагерями, и в нынешнем тотальном неверии ни во что. Государство победившего социализма перечеркнуло все свои победы вместе с социализмом, и перспективы его были невнятны, а самостоятельность и независимость иллюзорны, ибо новое название общественного строя умещалось теперь в одном лишь кратком определении: коррупция. И любое противостояние этой коррупции, провозглашаемое на всех углах, было под стать призывам о вреде алкоголя на пивном фестивале. Порою страна напоминала ракового больного, но с ясным критичным сознанием.
Разрушение России – в саморазрушении нас самих.
Хоть начинай все снова, с варягов.
«Всемирное правительство? – подумалось с усмешкой. – А что, неглупая мысль».
ЖУКОВ
Звонок раздался под утро. Казенный голос с металлическим акцентом справился, имеет ли он честь общения с господином Жуковым и где тому удобно встретиться по взаимно интересующей стороны теме. Юра ответил, что ему все равно. Ему и в самом деле было все равно, где произойдет встреча, другой вопрос, – чем таковая завершится. Он шел на нее с безоглядным отчаянием, как израненный солдат на непоколебимый вражеский дот.
Свидание назначили в небольшом ресторане в центре Москвы.
За столиком сидели двое: седовласый старик со злыми прозрачными глазами и изборожденным морщинами лицом и – человек лет сорока в официальном костюме с внешностью, не отмеченной ни одной запоминающейся чертой.
Странно, но едва Юра появился на входе, невзрачный человек тут же помахал ему рукой, призывая к столу.
– Чай, кофе, пиво? – произнес он, и Жуков, услышав его голос, понял, что переговоры по телефону с ним вел именно этот субъект.