Я беру Барбару за руку.
– Погоди. Не спеши уходить.
– Ты намерен вспомнить молодость?
– Угадала. Я ее только что вспоминал.
МАКСИМ ТРОФИМОВ
Все было по-прежнему: вокзальная кутерьма, груда вещмешков на перроне, перекличка, купе, набитые одетыми в камуфляж рослыми развязными парнями, моими товарищами; обилие закуски и водки на столиках, уплывающий перрон, и волнующая даль предстоящей дороги.
Я шатался по вагону, заглядывая то к одним, то к другим сослуживцам, прислушивался к разгоряченным речам, воспоминаниям о горячих кавказских буднях, спорам и анекдотам, понимая, что это ветреное дорожное празднество мимолетно и уже завтра сменится тревожной опасной явью.
Скоро пойдут дожди, раскиснут дороги, дымная тяжелая хмарь повиснет над горами, подернутыми первым снежком, и радовать будет одно: облетит «зеленка», просторнее станет в корявой горной поросли, запрячутся по норам «духи», и шансы получить неизвестно откуда прилетевшую пулю значительно уменьшатся.
Я ехал на Кавказ, не испытывая никакого желания к проявлению героизма и отнюдь не воодушевленный своей миссией. Я не мог осознать владеющие мной кислые чувства, но, как бы ни старался привнести в себя оптимизм, понимал, что направляемся мы на дело, чей финал безрадостен и неясен. После всего произошедшего со мной теперь мне казалось, что все в этом подлом мире просчитано, поделено, и мы – расходный материал в играх негодяев, пекущихся лишь о своих шкурах. Сможем ли мы удержать Кавказ в узде, если за нами нет правды, веры, силы и убежденности, – всего того, чем, как ни парадоксально, обладала советская власть, сумевшая внушить к себе уважение горцев. Мы же способны лишь до поры прикармливать одних властительных бандитов, дабы те противостояли другим, – конкурентам, не допущенным к бюджетной кормушке. Но ведь существуют еще тысячи нищих, озлобленных, потерявших все, и есть лукавые, что поднимут их на всеобщий бунт. И на костях нищих отгремит та война, где все мы, ныне следующие на нее, здоровые и красивые, и поляжем. А после перед нами извинятся, поскорбят над гробами и скажут, что Кавказ, увы, выбрал свой путь, который следует уважать в текущем моменте современности, и теперь нам пора перейти к защите примыкающих к нему российских границ. Граждане добровольцы, милости просим к окошкам военкоматов, необходимо в очередной раз спасать Отчизну и кошельки управляющих ею.
Большинство из нынешних добровольцев, едущих со мной в поезде, было мне знакомо. Но, зайдя в очередное купе, в дымном бесшабашном веселье, среди звона стаканов, гвалта и запальчивых тостов, я словно напоролся на клинок чужого, отстраненного взора.