И хляби открылись. Рванули с неба мощные столбы воды, так что вмиг колеса стали хлюпать. Однако это водяное нашествие с курса нашу «Василису» не сбило. Америкосы мерцали все ближе и ближе, хоть вид их на «сивильнике» был довольно переменчивым. И вообще, по всему экрану локатора носились дракончики, показывающие непрестанное переформирование матричных групп в Поле Судьбы. Суета какая-то. Однако ничего конкретного, вроде мохнатого паука, который символизировал бы неминуемый капец. Зато зона неопределенности подобралась как никогда близко. Впрочем, Дробилин считал, что за это надо благодарить грозу с ее бестолковыми магнитными возмущениями.

— Надо бы отключить «раздражители», Александр Гордеевич. Хватит искушать Ф-поле. Будем колоть кого-то там иголкой в задницу, пока он не рассвирепеет и не начнет крушить все подряд, — естественно, что ничего умного я не высказал, но прямая-то кишка вовсю трепетала.

— Согласен, перебарщивать не надо. Нам главное-штатников не упустить, — наконец поддержал Остапенко. — Главное, на крючке их держать. Я только за это отвечаю.

«А ведь неизвестно, кто кого на крючке держит», — первым делом подумалось мне, когда вероятность благоприятного исхода истончала до сорока пяти процентов.

Коля спустил давление в шинах, и мы держались на глинистой почве довольно цепко, хотя воды под колесами было уже сантиметров на двадцать.

— Разве это гроза, это писанье какое-то, — «надерзил» небесам задира старлей.

— Мне куда больше не нравится ветер, — поделился я, — уже пятнадцать метров в секунду. Где-то неподалеку от нас идет сильный нагон воды.

И в самом деле, охреневающий ветер словно сотнями ведер окатывал борта и крышу нашего вездехода. Согласно «сивильнику» зона неопределенности в виде экранных дракончиков еще больше обжала нас, и теперь мы просматривали вместо линий судьбы какие-то огрызки. Американцы пока невнятно мерцали нам. Они, увы, еще должны были сыграть свою роль в ухудшении нашей жизни.

— Может, у них там чего-нибудь безнадежно сломалось, — с желанием произнес Серега. — А мы их на буксир возьмем — акт доброй воли, как раз для газеты.

— Я тебе покажу «газету», — прикрикнул подполковник, — если увижу какую-нибудь из ваших дурных голов в прессе, мигом откручу и выброшу. Не на чем будет фуражку носить.

Мы с Серегой усмехнулись — интересно было бы понаблюдать как товарищ подполковник откручивает собственную дурную башку и носит краснозвездную шапку на заднице. А потом заметили, что гроза несколько сдала и выдохлась — видимо, ветер разорвал тучи. Еще немного, и совсем отлегло бы от сердца и прямой кишки, но Коля Маков равнодушно сообщил: