— Ну это мне кое-что напоминает, — вздохнул Сайко.

— Короче, младшие запудрили мозги Апсу и скрутили его, а Тиамат вообще устроили расчлененку. Особенно отличился в этом деле Бел. Потом младшие божества разделились по отраслевым министерствам, Бел произвел себя в предсовмина, Нергал стал заведовать смертью, то есть возглавил госбезопасность, Нинурта сделался министром обороны, Энки — министром просвещения, и так далее. После чего им осталось взяться за жесткое руководство народоноселением, которое вам так понравилось…

13.

На следующий день припадок случился с Докучаевым, потом с Фимой Гольденбергом и Царь-Жопой. И все они получили в заднюю мякоть по хорошей порции циклодола. Некудыкин-Саид пока не тянулся со мной общаться, потому что на следующий день впал в какое-то оцепенение. То же, кстати, случилось и с остальными припадочными.

Такое впечатление создавалось, что «отдыхающие» взяли и окуклились, замкнувшись на внутреннюю жизнь своих организмов. А локаторы-сивильники нам демонстрировали, что неведомые Ф-полевые матрицы слетаются к нашим пациентам, словно девки на танцы в морское училище. Танцплощадкой становились и настоящее и будущее, а здоровье у «отдыхающих» отчего-то портилось-вопреки прекрасным условиям проживания. Это ясно показывали регулярные анализы крови.

Тут я впервые задумался, верно ли мы с людьми поступаем. По идее, все правильно. Большинство из подопытных, между прочим, не безгрешно. А то и попросту преступно. Например, Докучаев угодил в дурдом после того, как кого-то угробил большой пивной кружкой. И Царь-Жопа, бывшая повариха, одного своего сожителя полоснула кухонным ножом по шее, а другого задушила бюстом.

А мы, чекисты, именно та порода людей, которая уверена, что целое важнее частного, что можно пожертвовать меньшим для сохранения большего. Да, высокое дело требует жертв от низкого дела. Чем больше искусства в деле, тем больше оно гребет жертв.

Я успокаивался, но потом за мозжечком опять начинало зудеть. А действительно ли мы держимся за ручку той двери, что ведет в сияющее завтра? А если мы просто переводим людской материал? Усатый наш вождь тоже расходовал на жертвы меньшее и худшее, пока от большего мало что осталось. Точно ли понимает наше научное и прочее начальство, какое оно — высокое дело? Тьфу на такой вопрос. Завтра я начну спрашивать, правильно ли у нас в начальники попадают.

Впрочем, через неделю окуклившиеся пациенты перестали тощать, и антигосударственные сомнения отступили.

Опершись на койку слабыми руками, Докучаев вдруг прошептал: