Я говорю:

– Нет там у тебя ничего! Ну, кроме того, что у всякого живого человека имеется.

Приятного мало, конечно. Наклонил его над раковиной, стал умывать, а он брыкается. Из уха у него струйка крови текла, тоненькая такая.

– Где его дерьмо это?

– Нет-нет! – сказала Анжела. – Нельзя! Он недавно!

– Да ладно? И такой?

– Да!

Она смотрела на нас, и ее темные глаза напугано блестели. Я сказал:

– Иди с Тоней посиди. Только скажи ей, чтоб аптечку мне принесла.

Я потащил Юрку в комнату, бросил на кровать.

– Что у тебя там в голове? – спросил я. – Давай.

– Что-то, чего там быть не должно!

Он полез пальцем в ухо, опять. Я схватил его за руки.

– Да прекрати ты брыкаться! Ебаный идиот!

– Вытащи это! Вытащи эту хрень из моей башки!

Он задрожал весь как-то, потом глянул на подушку в разводах крови и вообще взвыл.

Батя мой, кстати, так никогда не буянил. Ну да, по батареям стучал, убить себя пытался, но он никогда не выглядел таким, не знаю, разрушенным. Совершенно раскуроченные мозги.

Тоня принесла аптечку, я говорю ей:

– Веревку неси.

– Откуда?