Она кивнула.

Анжела, заламывая руки, ходила по комнате с телефонной трубкой, наматывая провод на палец, долго ходила, и тут вдруг она завопила:

– Антон! Антоша! Ты должен приехать! У Юры в ухе паук! Пожалуйста, приезжай к нам поскорее!

Тоня принесла мне бутылку критского оливкового масла. Я набрал немного в шприц, сказал:

– Я тебе сейчас в ухо капну, чтоб паука убить. Понял? Паук у тебя в ухе!

Юрка замер, я капнул масла, довольно щедро, и Юрка рефлекторно принялся сглатывать слюну, как бывает, когда в ухо вода попадает или лекарство. Я снова взял пинцет.

– Сейчас, сейчас, Юрка, держись.

– Он перепонку себе проткнул, да?

– Да не знаю я, – сказал. – Но перепонки зарастают нормально чаще всего. Главное, чтоб не совсем ее расхерачил себе.

Кровотечение прекратилось. Я снова принялся цеплять пинцетом эту тварь у него в ухе, как вдруг Юрка дернулся всем телом, и его стошнило на пол желтоватой желчью.

– Не переживай, – сказал я, утирая ему рот одеялом. – Это просто реакция на то, что у тебя кто-то в ухе копается. Анжела, его стошнило!

Анжела встала на колени, принялась вытирать желчь тряпкой, безо всякой брезгливости, которая от такой беззаботной приживалочки ожидается.

Я сильнее надавил на Юркину голову.

– Сейчас я уцеплю его, не боись.

Не скажу, что это удалось мне так уж скоро, но я все-таки подцепил брюшко мерзкой твари, вытащил паука и, слишком надавив, размозжил брюшко, брызнувшее чем-то зеленовато-желтым.

Я показал паука Юрке.

– Вот, я вытащил его, видишь?

Юрка смотрел на паука ничего не выражающим взглядом – без страха и без облегчения.

– Ну устал, да? Ничего, сейчас отдохнешь.

Анжела все надраивала пол, как будто от этого зависела судьба Юрки. Я сказал: