Юрка трясся и бормотал:

– Я никому не могу доверять! Я никому не могу доверять! Я только вам могу доверять.

И снова, и снова, и вот так по кругу. Я уступил Антону место рядом с Юркой, он сел, глянул на него и кивнул.

– Хреново.

– А то.

Некоторое время Антон рассматривал его, потом спросил:

– А этот паук, он вообще настоящий?

Я пожал плечами.

– Может, исчезнет? Тонь, он настоящий?

Тоня стояла у окна, тесно прижавшись к батарее.

– Настоящий, – сказала она. – И никуда не исчезнет.

Юрку опять затрясло, он вдруг вскочил и заорал:

– Это огромный грех!

Я вспомнил о наших с ним сегодняшних похождениях, потом от неловкости глянул на свою руку перевязанную – совсем не болела, или я боли не чувствовал.

Антон уложил Юрку обратно на кровать, сказал:

– Подержи еще. Анжела, водка есть?

– Конечно!

Антон пошел на кухню, и Анжела поспешила за ним, как утенок за матерью. Я поглядел на Тоню. Она прижала пальцы к губам – жест, выразивший, как мне показалось, сочувствие.

Юрка сильно дергался, звал меня, хотя я был здесь, и я засунул ему в рот жгут из наволочки, боялся, что он себе язык прокусит.

Вернулся Антон, он поставил на тумбочку стакан.