Она засмеялась, но смех ее прервался тоненьким писком, когда я подобрался к самому интересному.

И вот, в процессе, вдруг она мне говорит:

– Я так хочу снова быть живой!

А я занят, собственно, тем, что пальцами ее уговариваю, а она свою лапку возит по мне несмело. Я сказал:

– Все, что хочешь! Все, что хочешь, милая Тоня.

Ну, я был занят, и до меня совсем не дошло, что не все на свете я могу сделать для нее.

Потом лежим, и она вдруг говорит:

– Секс – приятное, но очень глупое занятие.

– Да ладно? Ну, не особо интеллектуальное, не шахматы, конечно, но зачем так грубо? Справедливости ради, это еще и не секс даже – так, обжимания.

– Я думала, что у тебя грубые руки, и поэтому будет неприятно.

– Но?

– Но приятно.

Я поискал сигареты на тумбочке, закурил, предложил ей, и Тоня покачала головой. Вдруг она спросила у меня то, что женщины вообще имеют обыкновение спрашивать:

– А ты меня любишь, Виктор? Когда ты признаешься мне в любви?

– Я не знаю слов любви. Угадаешь, почему?

– Ты не старый солдат.

Она повернулась ко мне, облизнула губы.

– Я думаю, – сказала она, – что ты меня любишь.

– Ну, думай – твое неотъемлемое право, нет ничего на свете свободней, чем мысль.

Она сказала: