– У песни есть автор.

– Ты сводишь меня с ума.

В этот момент я снова подумал о пчелах. Я сказал:

– У меня пчелы в голове, походу.

Тоня вновь помрачнела.

– Это как бы такое проклятие? – спросил я. – Ну, потому что Катя-Катерина сыновей своих темным силам запродала, да? Катя-Катерина, эх душа, до чего ж ты, Катя, хороша!

Я засмеялся, но Тоня на этот раз не улыбалась.

– Ладно, – сказал я. – Пошли в хреновый магазин, мандаринов хочу – умираю. Убью за мандарин.

Она еще больше напряглась.

Я сказал:

– Шутка. Шутки надо понимать.

В магазе мандарины не то, что в ларьке азерском, долго мы их перебирали: мелкие, хлипкие, с темными пятнышками.

Ну, килограмм нарыли приличных.

– Плюс ты обещала блины нажарить. Я не забыл.

Когда мы вернулись домой, мамки не было уже – только две миски до краев наполненные, с рисом и с гречкой, стояли. Тоня пересыпала все обратно в банки, аккуратно, чтоб ни единого зернышка не уронить.

Пока Тоня жарила блины, я позвонил Юрке. Анжела взяла трубку.

– Он как?

– Проснулся, потом опять заснул! Здравствуй, Витя!

– Привет, подруга. Чего еще расскажешь? Антон у вас?

– Да. И Арина.