И вот я ж знал, это для нее, как красная тряпка для быка.

Но тут вдруг все пошло совсем не как всегда. Она, вместо того, чтобы отвернуться, поцеловала меня в лоб.

– Все хорошо, – сказала она. – Ты должен поспать, потому что ты опять почти не спал.

– А не дашь? Ну, после драматичного разговора в киношках, которых ты насмотрелась, леди обычно дают.

– Спокойной ночи, Виктор.

Она не отвернулась от меня, а устроилась головой у меня на плече. Я долго зевал, пялился в потолок, а потом, ну да, наконец уснул.

И, приколись, выспался нормально, потому что никто-никто, совсем никто не звонил мне, и мертвые не приходили ко мне.

Вот это я называю отдыхом.

Глава 11 Письмецо в конверте

Глава 11

Письмецо в конверте

Мы рано легли, оттого и проснулись посреди ночи. Напало такое странное оцепенение, приятное оцепенение от ощущения, что ты проснулся не вовремя, не в правильный момент. Я врубил телик, он тихонько светился и бормотал.

Я прижал Тоню к себе, и она послушно уткнулась носом мне в шею. Мне вспомнилось, как я пришел ночью, после идиотских Юркиных разборок, и она была абсолютно холодна – не в эмоциональном смысле, кстати.

– Слушай, я вдруг понял – секс без прелюдий с тобой – это некрофилия.

Тоня только фыркнула, продолжая тыкаться в меня носом. В общем, посреди ночи занимались мы с ней тем, что модно называется глубоким петтингом. Так я много чего о ней узнал в этом смысле, и мне нравилось, что она пищит и пальцы поджимает, и не старается строить из себя роковую женщину.

Чрезвычайно чувствительная, особенно для мертвой.

В общем, я целовал ее в шею, и она мне такая:

– Виктор, Виктор!

Ну я не думал, что уж она меня и в койке Виктором назовет.

– А что не Виктор Павлович? Недостаточно как-то уважения.