Ты моя, я буду тебя защищать, я буду тебя трахать, я буду жить с тобою.

Но я не сказал, потому что, ну, видел – ей и без того мрачно.

– Лады. Договорились, все сделаю в лучшем виде.

Мы позавтракали вчерашними блинами, все еще вкусными, хоть и подсохшими слегка. Тоня сказала:

– Надо было купить сгущенки. – А потом она зевнула, и это была самая обычная сцена из жизни, и совершенно стало неважно все предыдущее и все последующее.

Я встал заварить кофе, спросил:

– Будешь?

– Давай.

Так просто и так приятно. Вдруг Тоня сказала мне:

– В вашей семье все хотят владеть кем-то.

– И даже наш черт, – сказал я.

– Вот эта ваша черта мне кажется самой странной.

– Более странной, чем в целом Антон?

– Пожалуй.

Я поставил перед ней кружку. Она отпила, поморщилась, подула на темную жидкость и все-таки отпила снова.

– Нельзя владеть другим человеком. Это невозможно. И никто из вас не будет счастлив, пока вы этого не поймете.

– Философское у тебя сегодня настроение.

– Ты в миллион раз лучше, чем твоя мать. Но ты думаешь про меня так же, как и она.

Но сказано это было как-то не драматично, скорее между делом.

После завтрака я позвонил Анжеле.