– Я не обижаюсь, если что. Я читала в журнале, что мужчины не любят говорить о любви.

Я сказал:

– Ну, это хрень, прямо скажем, – стихи, песни о любви пишут и не пищат.

– А ты? Ты же любишь внимание, а в том же журнале я читала, что те, кто любят внимание, на самом деле ищут любви.

– Дурацкий журнал какой-то.

Она взяла меня за руку и переплела наши пальцы. Ее лапка казалась такой маленькой, такой нежной, зверечной лапкой.

– Я не думала, что я тебя полюблю, – сказала она. – Думала, что буду тебя только бояться. Или даже ненавидеть – просто Катерине назло. Но любить настолько лучше, чем ненавидеть.

Она отвела руку, погладила меня по носу тонкими пальцами, как гладят большое животное.

– Вот бы мы встретились, когда я была живая.

– Когда ты была живая, ты бы и внимания на меня не обратила, я же по-твоему быдло, еще и жизнь у меня сломана, по-твоему мнению, и еще я убийца, причем, по-твоему мнению, очень кровожадный. Короче, ты бы меня десятой дорогой обошла, спорим?

Тоня замолчала. Потом медленно сказала:

– Ты прав.

– Ну вот, и мы бы никогда с тобой этого всего не делали. Много бы потеряла, кстати говоря.

Она посмотрела на меня как-то недоверчиво, потом сказала:

– Я бы тебе тоже не понравилась. Ты бы подумал, что я высокомерная дура.

Она погладила меня по щеке.

– Я много раз тебя обижала, и мне стыдно.

Я сказал:

– Вот и подумай над своим поведением.

Она встала, натянула трусы и пошла открыть окно, чтобы разогнать сигаретный дым. Стало холодно, и она нырнула в кровать.