– Это меня наводит на мысль о том, что все люди могут на самом деле друг друга понять.

– Ну, кроме мамаши моей – эту никто никогда не поймет. Вот у всех есть достоинства, есть недостатки и только она – дистиллированное зло.

– Это тоже неправда, – сказала Тоня. – Она плохой, ужасный, невероятно злой человек, но она тоже не из космоса спустилась. Ее долго мучили, и она мучает.

– Это все время говорят в кино про маньяков-убийц. Что там с ней случилось? Трахали ее в детстве? Щенков у нее на глазах убивали? Вообще ни разу не оправдание.

Тоня сказала:

– Оправдание, просто надо еще дальше идти. Тот, кто мучил ее – тоже не из космоса спустился к нам.

– То есть, нам нужно найти какого-то первого австралопитека из нашего славного рода, который один и был по-настоящему мудаком?

– Никто не был по-настоящему мудаком. Просто жизнь ужасно несправедлива, Виктор. Как думаешь, почему черт не может вселиться в праведника?

– Потому что он намоленный?

– Потому что у него чистая душа. Сегодня. Но это не значит, что так будет завтра. Это не какое-то ему присущее от начала свойство, а большая работа. У всего зла человеческая природа, и у всего добра – тоже человеческая природа.

– Какой ты философ. Ну и что?

– И твоя мать – тоже человек.

– Да я понял, хорошего в ней – с хренову душу, но хорошее в ней есть.

На улице стало светлее, рассеивалась полегоньку тьма. Тоня сказала:

– Я сейчас у тебя кое-что попрошу. Пожалуйста, сделай это для меня. Ты уже много-много для меня сделал, но мне так нужна твоя помощь.

– Надеюсь, в сексе.

– Забери мое письмо для родителей. И отнеси им новое. Я думала, что поеду сама, но я боюсь, что могу не сдержаться, рассказать лишнее, навредить им, испугать их. Ты можешь сделать это для меня? Я объясню тебе, где та скамейка у гостиницы.

– Да без бэ. Ты не поедешь?

– Я тоже не останусь здесь. Пойду погуляю – чтобы не встретиться с твоей мертвой матерью.

И мне резануло ухо то, что Тоня не сказала «не останусь дома». Мне захотелось сказать, мол, здесь твой дом.