— Мне об этом ничего не известно.

— Ведь, в конце концов, можно было снять верхний слой и вернуть Иисуса! — не унималась Даша. — Так сейчас делают.

— Вы думаете? А вы? — Котарбинский посмотрел на пустое место между Дашей и Акнир. — Я вижу, вам наша беседа кажется чрезвычайно скучной, — художник обращался не к Коко и не к Мими.

Не сговариваясь, «сестры» посмотрели на порожнее место меж ними.

— Вы лучше спросите, как ее имя, — вкрадчиво предложила юная веда.

— Надеюсь, хоть не Параскева? — недружелюбно прибавила Чуб.

— Как ваше имя? — обратился к пустому месту Вильгельм Котарбинский. — О, это очень красивое имя — Мария… как у Богоматери. А как вас величать? — художник посмотрел вниз на пустые напольные плиты собора. — Не желаете отвечать? Они все пришли с вами?

— Наверное, — сказала Акнир. — Только мы их не видим. Они — привидения.

— Опять…

— Такие уж дни, — примирительно улыбнулась ведьма.

— Такие уж дни, — спокойно повторил Котарбинский.

— А глубокоуважаемая Мария… — Чуб подбадривающе шлепнула ладонью пустое место и отдернула руку, почувствовав нестерпимую пустоту внутри живота.

Пустота, а вовсе не холод — была главным признаком присутствия покойников рядом. Но наука Акнир не прошла зря. Первое правило Бабо́в — не обижать мертвых душечек! Превозмогая себя, Чуб вернула руку на место, сунула ее в ужасающую, вызывающую дрожь пустоту и даже дружески похлопала ее по гипотетическому плечу:

— Как она выглядит? Откуда она и давно ли с нами?

— О, она весьма красива… молода… чрезвычайно эффектна! — с явным мужским интересом изучил пустоту Вильгельм Александрович. — У нее длинные черные волосы.

— До пояса?

— Даже ниже.

— А спросите, она была с нами в Одессе?

— Она не знает места своего нахождения, — после паузы ответил он. — Такое часто бывает с усопшими, — мягко пояснил художник. — Вся география для них пустой звук. Они перемещаются из города в город с той же легкостью, с какой мы переходим из комнаты в комнату.

Чуб помолчала, не зная, как затронуть самую неприятную тему.