Сколько же их ходит за ними сейчас?

«Ирина, Марина, Анна, Иоанна, Катрина, Дана, Милана…» Но Акнир утверждала, что предки не приходят к ней в гости. Может, это мои бабушки?

Ведьма тем временем достала мобильный, зашла в Интернет и внимательно изучила какую-то статью.

— Ну, слава Богу! — Чуб эмоционально перекрестилась на ближайшую стену (случайно иль нет, на ней была нарисована святая Ирина с четками в белых руках?) — веда нервно отпрянула от ее крестного знамения, точно ее окатили холодной водой. — Теперь я знаю, кто был той тенью без тела… Она! — Чуб на всякий случай показала пальцем на все четыре стороны сразу. — Мария… как богоматерь. И, кстати, о Богоматери и Марии, я приняла решение! Я заберу у Миши портрет и отнесу его Маше. Как раз на день рождения путного ей ничего не дарила.

— Поторопись тогда, — Акнир постучала пальцем по экрану мобильного. — Я прочла, на Маше он тоже нарисует циркачку верхом на коне.

— Ты чё? В Инете прочла? Покажи мне картину…

— Она не сохранилась. Только история об Анне Гаппе.

— Я ничего не понимаю! — Даша аж топнула ногой. — Ведь не влюблен он в нее! Он сам нам сказал… в чем же дело, чего он к ней так прикопался? И куда потом делась картина? Даже три — на Христе, на Богоматери, на Адаме и Еве. Куда, извините, исчезли аж три Анны Гаппе? Испарились? Их выбросили на помойку? Миф какой-то, а не картина. А вдруг так и есть? Уж я знаю людей искусства, они всегда все перевирают, им намного важнее классный анекдот за столом рассказать. Один раз Миша написал сверху циркачку, оттого что не было другого холста, а потом каждый художник принялся пересказывать эту байку на свой лад!

— Да уж, пришла пора задать Врубелю много вопросов. — Акнир двинулась в сторону крестильни.

— И я уверена, он ответит на все. Чур, я первая! — Даша первой вбежала во временную мастерскую.

— Мими! — Врубель бросился к ним. — Мими, ты тут… ты невредима! И ты, Коко… Я счастлив… Мими, ты пришла!

Вид у него был истерзанный, мятый и совершенно больной: покрасневшие глаза, лихорадочные рваные жесты, горячность во взгляде.

Нынешним вечером он перещеголял экстравагантностью костюма даже себя самого — на шее художника вместо галстука был повязан женский чулок из венецианского кружева. Чулок Прекрасной Дамы… Только какой из них?

— Ты знал Елену и Ирку Косую? — Чуб ткнула в грудь художника указательный палец как пистолет. — Проституток, они стояли у цирка.

— Да. Да… я дал им немного денег. Шуман как раз заплатил за эскизы… а у них был такой печальный, мучительный взгляд… совсем без надежды…