Странный вопрос. Кристина задумалась – а правда, зачем? Рыбак ждал ответа, а ей, как назло, ничего не лезло в голову, кроме одного, казавшегося совершенно нелепым варианта: ей хочется найти подтверждение бабушкиным словам о том, что Тимур не убивал свою жену. Вроде бы какая ей разница – убил или нет? Что он Гекубе, что ему Гекуба[5]? Как-то это все трудносовместимо – ее отказ от помощи Молчанова и одновременно желание реабилитировать его хотя бы в собственных глазах.

Так и не придумав, что ответить Рыбаку, Кристина просто попрощалась, сославшись на внезапный приход соседки.

* * *

«Правда! – подумал Рыбак, рассеянно глядя на экран мобильного телефона. – Кому она нужна – правда?»

Асе, оплакивающей сестру и ее мужа? Заручившись разрешением Новоселова, Рыбак съездил в квартиру, которую они снимали, и нашел в мусорном ведре две пустых ампулы из-под метролола[6] и шприц. «Звонок другу» – все тому же Лебедеву – помог выяснить, что это сердечный препарат, передозировка которого вызывает резкое снижение давления, остановку сердца и, если вовремя не оказать помощь, летальный исход. Даже если Стас толкнул Асю под колеса спонтанно, – заранее спланировать такое сложно, – то отравленные конфеты – вещь явно продуманная и подготовленная. Парочка была так уверена в своей безнаказанности, что даже не потрудилась уничтожить улики. Они даже не подумали, что конфеты могут убить не только Асю, но и людей, находящихся рядом с ней. Кристину, санитарку… Если Ася узнает, что Рита и Стас хотели убить ее из-за квартиры, будет ли ей легче? Не разрушит ли эта правда ее мир, и без того находящийся в состоянии довольно шаткого равновесия? Не подорвет ли веру в людей?

Станет ли легче тестю Молчанова, когда весь город узнает, что его внук – монстр, погубивший троих человек? Не разрушит ли это его годами, по крупицам создаваемую репутацию? Это как в старом анекдоте: то ли он убил, то ли его убили, но осадок-то остался. Одно слово – и оголтелые представители желтой прессы пойдут склонять в своих газетенках имя отца Карины. И зачем? Виновник уже понес заслуженное наказание, так почему должны страдать его родные?

Обрадуется ли Симбирцев, если правда о том, как, собственно, были перечислены в благотворительный фонд двадцать пять миллионов, выплывет наружу? Пусть не по собственной воле, но он получил свою минуту славы. Так зачем развенчивать героя, лишать его отголосков воспоминаний, вызывающих гордость?

Как ни крути, бывают случаи, когда правда никому не нужна. Ну, может быть, почти никому.

* * *

Ночные фонари окрасили ночь за окном такси в мандариновый цвет. Кажется, опусти немного стекло, и почувствуешь свежий, радостный запах. Ася смотрела на пробегающие мимо дома и улыбалась. Впервые за много лет ей хочется возвращаться в свою квартиру. Потому что одиночества цвета синей стали там больше нет. Оно ушло, уступив место Рыбаку. Ванечке.