– Понятно.

– С тех пор я знаю, что в Грейс-Инн с меня не спускают глаз: у епископа Гардинера есть информаторы среди юристов. А Этельреда думает, что за этим домом иногда наблюдают. Но я юрист. Я умею быть осторожным. Я не говорил и не скажу ничего против мессы…

Я помолчал, а потом заметил:

– Преследования, похоже, закончились. В последнее время никого не арестовали.

– Они начались ни с того ни с сего, – ответил мой собеседник, и один его глаз задергался. – И могут начаться снова. Вот почему я уволил двоих слуг: я не был уверен, что им можно доверять. Но нам придется нанять новых. Кое-кто в моем приходе рекомендовал одного человека. И потом, когда люди нашего сословия не держат слуг, это не остается незамеченным. И мы сочли благоразумным дать нашей дочери второе имя Лора, хотя она была крещена как Богобоязненная.

Я покачал головой. Сказать по правде, я не знал, присутствует или нет тело и кровь Христовы на мессе, и это не очень меня волновало. Но приводить обычных людей в состояние такого страха – это явное зло.

А Филип тихо продолжил:

– Когда в конце прошлого года парламент принял акт, отменяющий пожертвования монастырям, наш викарий решил, что ход событий изменился, и сказал несколько… ну, думаю, несколько неосторожных слов. – Он посмотрел на меня своими ясными голубыми глазами. – Его допрашивали, а за его прихожанами стали следить. – Коулсвин тяжело вздохнул. – Можно спросить: кто-нибудь расспрашивал вас обо мне?

– Никто. Не было ничего, кроме тирад Изабель Слэннинг.

Хозяин дома кивнул.

– Простите за вопрос, но моя жена тревожится. Ах… – Его голос вдруг зазвучал весело. – Вот и она! Теперь вы узнаете, какой Этельреда хороший кулинар.

Я видывал ужины и получше. Каплун был немного пережарен, а овощи оказались мягкими, но я, конечно, хвалил искусство миссис Коулсвин. Мы с Филипом пытались говорить непринужденно, но его жена была озабочена: она старалась улыбаться нашим шуткам о жизни в иннах и лишь едва притронулась к еде.

– Вы уже довольно давно сержант юстиции, – заметил мой коллега. – Возможно, скоро станете судьей. Это следующая ступень.

– Думаю, для этого я завел слишком много врагов. И мне всегда не хватало приспособленчества – ни в религии, ни в чем бы то ни было, – возразил я.

– А вы бы хотели стать судьей? По-моему, вы судили бы справедливо.

– Нет. Я бы либо отпускал людей без наказания, либо наказывал бы слишком сурово. А если серьезно, то я не хотел бы тратить время на все эти церемонии и прочий вздор.

– Некоторые отдали бы правую руку, чтобы стать судьей.

Я улыбнулся: