Коулсвин в отвращении скривил губы:

– Это буйные сумасшедшие. Они принесли в Германию кровь и разрушение.

– Я слышал, что большинство из них, придерживаясь своих воззрений на общество, теперь отказались от насилия как средства для построения такого общества. – Мне подумалось, что другие средства могут включать публикацию радикальной книги королевы, если эти люди решат, как бы ни было ошибочно это решение, что такая мера послужит их политическим целям.

– Всех найденных сожгли, – ответил Филип. – Если кто-то и остался, они не высовываются. Они могут действовать нелегально: я полагаю, среди них есть старые лолларды, а у лоллардов в этом богатый опыт.

– Но, возможно, и анабаптисты не могут удержаться от опрометчивых разговоров, – задумчиво сказал я. – В конце концов, они тоже люди, как и все другие.

Похоже, моего собеседника встревожил этот разговор.

– И все же не следует якшаться с подобными людьми, – заявил он.

– Конечно, – горячо поддержал его я, – вы правы.

Вернулась Этельреда с пудингом, и мы прекратили говорить о политике. Мастер Коулсвин спросил, откуда я родом: он не мог распознать мое произношение, и я рассказал ему о Личфилде, рассказал забавные истории про бедную монашескую школу, где я получил начальное образование. Уже стемнело, и в канделябрах зажгли свечи. К девяти на меня навалилась такая усталость, что было трудно держать глаза открытыми, и я с извинениями откланялся. Хозяин дома проводил меня до двери, и на крыльце мы пожали друг другу руки.

– Спасибо, что пришли, мастер Шардлейк, – сказал Филип. – Простите беспокойство моей жены, но времена…

– Я понимаю, – улыбнулся я.

– Спасибо, что выслушали нас. Я действительно думаю, что вы благочестивый человек.

– Многие с вами не согласятся.

– Изучать Библию и молиться, – мой собеседник убедительно посмотрел на меня, – вот путь, единственный путь к спасению.

– Возможно. Но как бы то ни было, вы со своей супругой должны вскоре прийти ко мне на ужин.

Я чувствовал, что Коулсвины слишком изолировали себя своими тревогами и это не шло им на пользу.

– Мы будем очень рады. – Коллега сжал мне руку. – Дай вам Бог доброй ночи!

– И вам, мастер Коулсвин.

– Зовите меня Филип.

– Тогда вы должны звать меня Мэтью.