– Что говорится в притчах? «Суета, суета, – говорит Екклезиаст. – Все суета».

– Да, так оно и есть, – тихо проговорила Этельреда.

Начинало смеркаться. Уличный шум стих с приближением вечернего звона, и через открытые ставни я слышал, как скулит потерявшаяся собачонка, бродя туда-сюда по улице.

– Это лучшее лето за несколько лет, – заметил я. – Теплое, но не слишком жаркое.

– И дождя как раз в меру, чтобы не засох урожай, – согласился Коулсвин. – Помните град прошлым летом? И как всех оторвали от работы в поле, когда подумали, что вот-вот вторгнутся французы?

– Еще бы!

– Думаете, этот мир надолго?

– К этому прилагают усилия.

– Мир… – проговорила Этельреда с унылой безнадежностью. – Мир с французами – пожалуй. Но как быть с миром у себя дома? – Она потерла рукой лоб. – Филип говорит, что вам можно доверять, сержант Шардлейк. Посмотрите на наше королевство. В прошлое Рождество король говорил в парламенте о том, что люди называют друг друга папистами и изменщиками, что слово Божье всуе поминается в пивных. Но из-за него самого в последние двенадцать лет в религии нет постоянства. Как бы ни изменялось мнение короля, нам приходится следовать за ним. В один год лорд Кромвель проводил настоящие реформы – на следующий его казнили. В один месяц король отменяет пожертвования монастырям за пустые папистские церемонии – на следующий епископ Гардинер постановляет хватать сакраментариев на каждом углу, включая, как говорят, и окружение королевы. В наши дни небезопасно иметь любые твердые убеждения. Нельзя доверять ни соседям, ни слугам… – Она осеклась. – Простите, вы наш гость…

Ее муж положил ладонь ей на руку.

– Ничего, мадам, – сказал я. – Вы говорите правду.

Хозяйка дома оживилась:

– Я приготовила землянику со сладкими сливками. Давайте я принесу. Женщина должна работать, а не рассуждать.

Когда она вышла, Филип с виноватым видом посмотрел на меня.

– Извините. Когда опасно говорить о некоторых вещах в общей компании и находишь кого-то, кому можно доверять, люди только о них и говорят. Наверное, это снимает напряжение. Но мы не должны переносить его на вас.

– Ничего, всё в порядке. Я не люблю такие ужины, где все боятся говорить что-либо, кроме банальностей, – заверил я его и, помолчав в нерешительности, спросил: – Кстати, как вы думаете, есть сейчас в Лондоне анабаптисты?

– Почему вы спрашиваете? – нахмурился мой собеседник.

– Такой вопрос возник у меня в связи с одним делом, которое я веду. Их вера очень странная – что только крещение во взрослом возрасте имеет смысл, что Христос не имел человеческой плоти и, конечно, что власть земная должна быть свергнута и все люди должны быть равны и жить сообща.