– Договорились.
Хозяин закрыл дверь, и мои глаза не сразу привыкли к темноте. Светила луна, но нависающие крыши домов оставляли наверху лишь узкую полоску неба.
Направившись к конюшне, я заметил какое-то движение в темноте. Я вздрогнул, но тут же понял, что это всего лишь потерявшаяся собачонка, все так и бегавшая по улице в поисках своего хозяина. Я спугнул бедную тварь, и она юркнула в дверь напротив.
Там раздался глухой удар, тявканье, и собачонка вылетела из дверей и шлепнулась у моих ног со сломанной пинком шеей.
Я отскочил, вглядываясь в темноту дверного проема, и моя рука потянулась к ножу. Я был слишком беспечен. Если это Дэниелс и Кардмейкер, они могут убить меня мгновенно. Но тут, к моему удивлению, на улицу вышла Изабель Слэннинг, которую сопровождали двое слуг в ливреях. Одного я узнал – с ним она обычно приходила на консультации в Линкольнс-Инн. Она встала передо мной, глядя прямо мне в лицо, и лунный свет странно играл на ее чертах, отчего ее неестественно большие глаза сверкали.
Женщина торжествовала.
– Итак, мастер Шардлейк, – злобно прошептала она, – я оказалась права! Вы не только ездите вместе с мастером Коулсвином, но и ужинаете с ним. Он называет вас благочестивым человеком, вы его союзник…
– Мадам, – ответил я, заметив, что мой голос дрожит от потрясения, – я уже говорил вам: юристы соблюдают вежливость по отношению друг к другу. Они не поглощены слепой злобой, как вы!
Один из слуг за спиной моей клиентки ухмыльнулся.
Сама же она вскинула голову.
– Я, мастер Шардлейк, обеспокоена правосудием! Одинокая женщина столкнулась с союзом еретиков! Теперь я не сомневаюсь, что так называемый архитектор, приходивший утром представлять мои интересы, был тоже в сговоре с моим братом!
– Это вы выбрали его!
– Это часть заговора с моим братом! – Миссис Слэннинг помахала тощим пальцем у меня перед носом. – Но у меня есть время, и я не пожалею сил в поисках справедливости! Уже не в первый раз я провожу вечер у дома этого человека, чтобы узнать, кто сюда входит и выходит. И сегодня я увидела – вас! – Последнее слово прозвучало как обвинительный приговор. До меня дошло, что Изабель не просто немного не в себе.
Она улыбнулась. Раньше я никогда не видел ее улыбки и лучше бы не видел и дальше – широкая гримаса расколола ее лицо, обнажив длинные желтые зубы. В ней было что-то дикое.
– Так вот,