Броккет обернулся и со своей едва заметной улыбкой посмотрел на меня:

– Что-нибудь еще, сэр?

– Нет, Мартин. Сегодня – ничего.

* * *

После завтрака я пошел в Линкольнс-Инн, гадая, как там Николас и Барак и вышли ли они на работу. Наверное, вчера вместо того, чтобы идти к Коулсвинам, следовало навестить их.

Джек сидел за своим столом, работая с документами. Толстая повязка на его левой руке вызывала неловкость. Джон Скелли с любопытством поглядывал на него через очки. А вот Николаса не было – никаких признаков его присутствия.

– Молодой Овертон не приходил? – спросил я с наигранной бодростью.

– Нет еще, – ответил Барак. – Опаздывает.

Скелли поднял голову:

– Вчера во второй половине дня заходила миссис Слэннинг. Она была в… беспокойстве.

– Да, я так и думал, – кивнул я.

– Послать ей окончательный счет?

– Да, лучше послать. Если мы так не поступим, она воспримет это как признание вины или проступка. Если повезет, мы больше ее не увидим.

– Она сказала, что собирается передать дело мастеру Дирику. С которым вы имели дело в прошлом году. – Джон бросил на меня любопытный взгляд.

– Вот как? Ну, если она хочет, чтобы кто-то вел безнадежное дело с максимальным рвением и выражал свое удовольствие от этого, то не могла выбрать человека лучше, чем Винсент Дирик. – Я повернулся к Бараку: – Ну как, Джек, обошлось?

Он прошел вместе со мной в мой кабинет, и я сделал ему знак сесть.

– Снова Дирик, а? Ну, они стоят друг друга, – сказал мой помощник, выдавив кривую улыбку.

– Я только рад, что не буду в этом участвовать. И сомневаюсь, что Дирик вдохновит ее на пакости мне – он помнит, что я кое-что про него знаю. – Я тяжело вздохнул. – Джек, не могу выразить, как я сожалею о случившемся вчера!

– Я знал, на что иду.

– Я бы зашел к тебе вчера вечером, но подумал, что лучше тебе самому рассказать все Тамасин – то есть…