– Это верно, – солгал я и как ни в чем не бывало продолжил: – Я занимаюсь книгой Анны Эскью. Но меня ввели в заблуждение о том, кто передал ее Гринингу. Вы многое мне рассказали, Томас. Лучше расскажите и остальное. Клянусь, я никакой не враг.
Тюремщик снова посмотрел на меня и наклонил голову.
– Похоже, у меня нет выбора.
Я не ответил.
Мой собеседник набрал в грудь воздуха и тихим, ровным тоном, не глядя на меня, рассказал следующую часть своей истории. Иногда его голос прерывался, и мне пришлось наклоняться, чтобы лучше слышать его слова.
Глава 21 (продолжение)
Глава 21
– Это случилось двадцать девятого июня, во вторник, – рассказывал Томас. – Меньше месяца назад, а кажется, что прошел год. Накануне Анна Эскью и те трое мужчин были приговорены в ратуше к смерти за ересь, и все говорили об этом. Мы ожидали, что до казни их будут держать в Ньюгейтской тюрьме. В то утро я дежурил в Тауэре, проверяя заключенных в темницах и доставляя завтрак тем, кому это полагалось. Потом я пошел доложить обстановку мастеру Ховитсону – вы виделись с ним вчера.
– Да, я помню, – кивнул я.
– Пока я был у его стола, снаружи послышались шаги – спускалось несколько человек. Входная дверь открылась, и вошел мастер Арденгаст, старший стражник, а с ним еще двое стражников ввели молодую женщину. На ней было красивое синее платье, но, к моему удивлению, на голову ей был надет мешок, грязный мешок, так что лица не было видно. Она тяжело дышала, бедняжка, и была очень напугана. Было отвратительно видеть, что так обращаются с женщиной. Следом вошли еще двое, и они втащили большой сундук. Потом мастер Арденгаст сказал Ховитсону и мне, что эта женщина будет заключена здесь и никто из других заключенных не должен знать о ее присутствии. Сказал, что мы должны отдежурить две смены, чтобы как можно меньше людей узнали о ее присутствии.
Голос Милдмора стих почти до шепота.
– Вы, наверное, думаете, что в таких случаях надо протестовать, но в том месте привыкаешь к самому плохому. А я слабый, грешный человек. Я лишь ответил: «Да, сэр». Женщину увели, чтобы запереть в камере – это место называется «особая камера»; она лучше обставлена, чем прочие, и предназначена для благородных заключенных. Но находится рядом с помещением, где стоит дыба и держат прочие орудия пыток. – Он взглянул на меня. – Я видел их.
«Я тоже», – подумал я, но вслух ничего не сказал.
– После этого все они ушли, а мы с Ховитсоном уставились друг на друга, – продолжил тюремщик. – Я стал спрашивать, кто эта женщина, но он сказал, что нам не стоит говорить об этом. И я занялся своими обязанностями. Потом, часа через два, вернулся мастер Арденгаст. С ним пришел лейтенант Тауэра сэр Энтони Кневет и еще двое, в изысканных шелковых мантиях, с должностными золотыми цепями и с драгоценностями на шапках. Одного из них я тогда еще не знал, – такой худой, с красным лицом и маленькой торчащей рыжей бородкой. А второго узнал, потому что видел его в Тауэре раньше, – это был королевский советник сэр Ричард Рич.