Значит, этот человек стал тюремщиком в прошлом году. Вероятно, он не хотел этого места, но найти другую работу было трудно, а это место защищало его от призыва на войну. В Тауэре ему было спокойно. Большие люди королевства сосредоточились на победе в войне, а борьбу между спорящими фракциями и религиозными верованиями временно отодвинули в сторону. Но весной все началось снова.

– Меня мучили угрызения совести, сэр. – Милдмор говорил так, будто я понимал его; он, очевидно, принимал меня за такого же реформатора. Наверное, так ему сказал Сесил. – Это благодаря моей церкви, нашему викарию, я увидел, что единственный путь к спасению лежит через Христа, а единственный путь к Нему – через Библию. – Он продолжил чуть громче шепота: – Я засомневался, действительно ли тело нашего Господа присутствует в мессе. – Теперь он с тревогой посмотрел на меня, хотя своими словами по сути не отрицал мессу.

Я ничего не сказал, но сочувственно кивнул.

– Мой викарий сказал, что я зайду слишком далеко, а отрицание мессы противоречит указам короля, который является главой Церкви и поставлен Богом, – продолжил рассказывать Томас. – Но вскоре я познакомился с мастером Кёрди.

– Пропавшим другом Грининга. Свечником.

– Да, сэр. Он был немного знаком с моей матерью. Она умерла в начале этого года. Я поговорил с ним после похорон, и он пригласил меня выпить. И свернул разговор на религию. Он образованный человек, самоучка, и приятная, обаятельная личность. Мы снова встретились, и он сказал, чтобы я приходил на дискуссии с людьми схожих мыслей, мне может быть это интересно.

Я посмотрел на вытянутое, бледное лицо Милдмора. Одинокий, серьезный, внутренне противоречивый молодой человек, которого, вероятно, недолюбливают из-за его работы, – то, что нужно, чтобы завербовать на сторону радикалов. Меня также поразило, что все члены сообщества были холосты, хотя у Вандерстайна могла быть семья во Фландрии. То есть жены и дети не отвлекали их от цели.

– И вы пошли? – спросил я тюремщика.

– Я впервые посетил собрание в апреле. Они всегда встречались в мастерской у мастера Грининга. Туда могли прийти только приглашенные, и нас просили никому не говорить о наших встречах. – Томас вдруг осекся и закусил губу. – И все, кого я там встречал, теперь разбежались, исчезли. Мастер Грининг мертв, а остальные пропали – не знаю, по собственной ли воле. Подмастерье Элиас, мастер Кёрди, Маккендрик, шотландский проповедник, голландец Вандерстайн, Майкл Лиман, служивший у королевы в Уайтхолле…

Я выпрямился.

– Лиман был членом вашего кружка? – Я и раньше думал, что между ними могла быть связь, но теперь получил подтверждение.