ДетективыПлачстр 375
Светлый фон
Я снова пошел в Уайтхолл и уговорил стражника пустить меня в приемную королевы, Королева уехала в Хэмптон-Корт с большинством своей прислуги, и, похоже, миссис Оделл тоже. Там снимали гобелены, и за работниками наблюдала какая-то дурочка с уткой на поводке. Когда стражник спросил, не знает ли она, где сейчас миссис Оделл, та ответила, что в Хэмптон-Корте, а когда он сказал, что у меня для нее сообщение, она обернулась и состроила мне рожу. Я попросил стражника проследить, чтобы записку передали. Извините, ничего больше мне сделать не удалось.

Дурочка Джейн, так люто настроенная против меня, подумал я и сложил письмо.

– Новостей никаких. Но мою записку передали… одной важной персоне, – сообщил я остальным узникам.

Эдвард посмотрел на меня непонимающим взором, как будто все это происходило с кем-то другим – он снова ушел в себя. Филип ничего не сказал и опустил голову.

* * *

Ночь тянулась очень долго. Я спал неспокойно и несколько раз просыпался, чувствуя на себе вшей и блох, вылезших из матраца. Думаю, Коулсвин тоже плохо спал. Один раз, проснувшись, я услышал, как он тихо молится – слишком тихо, чтобы я мог разобрать слова. Что же касается Эдварда, то когда я проснулся в первый раз, он храпел, но в следующий раз я увидел в лунном свете из-за зарешеченного окна блеск его раскрытых глаз, безнадежно глядевших в темноту.

Глава 36

Глава 36

Они сидели длинным рядом за столом, накрытым зеленым бархатом, – шесть членов королевского Тайного совета, верховного органа, отвечающего перед королем за управление королевством. Все были в изысканных робах, с золотыми цепями на шее и в шапках с драгоценными камнями. Филипа, Эдварда Коттерстоука и меня усадили лицом к ним, и три стражника из Тауэра, которые нас привели, встали у нас за спиной. Мое сердце заколотилось при мысли, что в последние месяцы здесь сидела Анна Эскью и многие другие обвиненные в ереси.

Сэр Томас Ризли, лорд-канцлер Англии, помахал перед лицом унизанной перстнями рукой.

– Проклятье, от них несет тауэрской тюрьмой! Я же говорил: разве нельзя помыть подсудимых, прежде чем приводить сюда?

Я посмотрел на него и вспомнил его страх на сожжении Анны Эскью, что порох на шее приговоренных может при взрыве поразить важных людей королевства. Вместе с Ричем этот человек пытал Анну Эскью. Заметив, что я рассматриваю его, Ризли гневно нахмурился на такую дерзость и уставился на меня своими холодными зелеными непроницаемыми глазками.

Перед всеми членами Совета лежали бумаги, но перед сэром Уильямом Пэджетом, сидящим посередине в своей обычной темной шелковой робе, лежал целый ворох документов. Его квадратное бледное лицо над длинной темной бородой было холодным, а тонкие губы были сурово сжаты.