Я настоятельно обратился к Бараку:
– Послушай, я хочу, чтобы ты пошел в Уайтхолл и сообщил лорду Парру…
Джек раздраженно ответил:
– Я только что оттуда. Взял лодку, как только Джозефина принесла известие. Я знал, что вы захотите этого. Но меня не пустили внутрь. У общего причала хаос, барахло перевозят по реке в Гринвич, чтобы король там встретился с адмиралом, и в Хэмптон-Корт, куда они переедут потом. Мне даже не сказали, где сейчас лорд Парр.
– А королева…
– Я и это попытался. Стража ничего не хочет знать. Отвечают одно: «Королевы здесь нет. Она переезжает в Хэмптон-Корт». – Мой помощник набрал в грудь воздуха. – И я понял, что ваши высокопоставленные друзья вас покинули.
– Нет! – яростно воскликнул я. – Лорд Парр мог, но не королева! Кроме того, это дело может иметь последствия для них. Нет никаких слухов, что что-то случилось с королевой?
– Нет.
– Послушай, я напишу записку, передай ее Мэри Оделл, которая служит королеве, – лихорадочно проговорил я. – Выясни, где она – все еще в Уайтхолле или в Хэмптон-Корте, – и доберись до нее. Скажи страже, что у них будут неприятности с королевой, если записка до нее не дойдет.
Барак, предвидя мою просьбу, принес с собой перо и чернила. Я написал записку, с объяснением, что случилось, и адресовал ее Мэри Оделл.
– Запечатай ее в конторе, – велел я Джеку. – Они любят, когда стоит печать. Но ради Бога, поспеши!
– Постараюсь, – ответил он, но его тон не внушал надежды.
Тюремщик снова открыл дверь и коротко сказал:
– Время истекло.
Барак и Джозефина вышли вместе с Этельредой. Жена Филипа плакала, и моя служанка, хотя и сама вся дрожала, поддерживала ее под руку. Дверь снова захлопнулась.
* * *
Я сидел рядом с Филипом на его кровати и смотрел на его клиента. Меня пугало состояние Эдварда: я не знал,
– Он сказал вам, что убил отчима?
Коулсвин печально кивнул. Однако Коттерстоук услышал меня и поднял голову по-прежнему с выражением безысходности.