2. Самое дорогое

2. Самое дорогое

— Нандо, пить хочешь?

Надо мной наклонился мой товарищ по команде Густаво Зербино и прижал к моим губам комок снега. Снег был холодный, и, когда я сделал глоток, мне обожгло горло, но меня так измучила жажда, что я глотал кусок за куском и просил еще. Прошло несколько часов, как я пришел в себя. Сознание мое прояснилось, и я сразу подумал о маме и сестре.

— Где они? Где моя мама и Сюзи? — спросил я у Густаво. — Что с ними?

— Тебе нужно отдохнуть, — невозмутимо сказал Густаво. — Ты еще очень слаб.

Он отошел от меня, и остальные тоже держались поодаль. Снова и снова я умолял их рассказать о моих маме и сестре, но голос мой был еще очень слаб, и они делали вид, что не слышат меня.

Я дрожал от холода и мечтал увидеть ласковую улыбку мамы, хотел, чтобы она обняла меня и сказала, что все будет хорошо. Я очень тосковал по ней, и это было хуже холода, тяжелее боли.

Когда ко мне подошел Густаво с очередным комком снега, я схватил его за рукав.

— Густаво, где они? Скажи, умоляю…

Густаво заглянул мне в глаза и решил, что я готов выслушать ответ.

— Держись, Нандо, — сказал он. — Твоя мать погибла.

Меня охватил ужас, мне показалось, что я сойду с ума, но тут в моих ушах раздался далекий голос, который произнес: «Не плачь. Со слезами из тела уходит соль. Соль тебе нужна, чтобы выжить».

Меня поразила простота этих слов, поразила невозмутимость этого голоса. Как это — не плакать? О матери не плакать?

«Не плачь», — повторил голос.

— Это еще не все, — сказал Густаво. — Панчито тоже мертв. И Гвидо. И многие другие.

Я изумленно покачал головой. Как это могло случиться? К горлу подступили рыдания, но тут опять раздался голос: «Их всех нет. Они все — часть твоей прошлой жизни. Не трать силы на то, чего не можешь изменить. Смотри вперед. Сохраняй ясность мысли. Ты выживешь».

И тут я вспомнил про сестру и, помимо своей воли, подчинился голосу. Тоска по маме и друзьям ушла в прошлое, и я думал только об одном — о сестре. Собравшись с духом, я спросил:

— Густаво, где Сюзи?

— Она там, — показал он в дальний угол салона. — Она в тяжелом состоянии.