Только внезапность событий потрясла меня до глубины души. Вот ведь как бывает в жизни. Живешь себе спокойно, размеренно, и кажется, что так будет всегда. И не знаешь о том, что пройдет миг, и все рухнет. Окажется хрупким и недолговечным.

А все, что было прежде и казалось тебе таким стабильным и устойчивым, — всего лишь химеры. Призрачные химеры. И они прошли и развеялись в тумане… И надо начинать жизнь как бы сначала.

Состояние мое было настолько подавленным, что это сказалось на работе. В редакции обратили внимание, что если я и сдавала какую-то статью, она была написана так, словно текст выдавал бездушный компьютер.

Действительно, я заставляла себя работать и старалась писать, но то, что у меня выходило, теперь напоминало продукцию оруэлловского версификатора…

Слова складывались в предложения. Те, в свою очередь, — в абзацы. Получались страницы связного текста, которые я и приносила редактору. Он читал их с выражением удивления и досады на лице, а потом говорил:

— Марина, это вы писали?

— Да, — кивала я, горестно сознавая, что он прав и его недоумение оправданно.

— Но это же совсем не похоже на вас, — говорил редактор. — Где ваша живость мысли, оригинальность? Где то, что всегда так притягивало читателя в ваших статьях?

Он пристально смотрел на меня, а я разводила руками. Что я могла поделать с собой?

Я старалась вновь и вновь, садилась за новые темы, писала еще и еще, но вдохновение не приходило. Может быть, мужчина может легче взять себя в руки после развода. Для мужчин события личной жизни все же не так важны, как для женщин. Я же была совершенно выбита из колеи. Самое страшное, что я не представляла себе, когда этот тягостный период завершится…

Прошло лето, наступил сентябрь. Я все еще пребывала в том же подавленном состоянии, что и прежде.

Ко всему прочему добавилось еще и женское одиночество. Все-таки мне еще только двадцать восемь лет, и природа брала свое…

Муж уже после развода пару раз приходил ко мне под вечер, и хотя я нашла в себе силы отказать ему в близости, это далось мне с большим трудом. И я понимала, что еще неделя-другая и если он придет в третий раз, я попросту не сумею совладать со своим тоскующим телом… А этого я боялась больше всего. Мне было понятно, как это будет унизительно для меня.

Наверное, этого я боялась больше всего на свете. И тут пришло облегчение. Оно выступило в лице главного редактора нашей газеты.

Спасение приходит к нам в разных обличьях. Некоторым людям оно является в виде ангела в белых одеждах, иным — в других видах. Мое спасение приняло облик нашего редактора Вениамина Соломоновича. Как это в последнее время часто бывает, вся редакция называла его просто Беня, и он не. запрещал этого.