По правде сказать, я ждала этого разговора и понимала, что он наступит. И наступит момент, когда коллеги будут просто вынуждены сказать мне все, что думают…

Вероятно, все это отразилось на моем лице, потому что Беня встрепенулся и сказал:

— Ты не подумай, Марина… Мы все к тебе очень хорошо относимся и не собираемся портить тебе жизнь. Может быть, ты еще «оклемаешься», и все встанет на свои места.

— Может быть, — безучастно ответила я. Я не была в этом уверена… Честно говоря, я отдавала себе отчет в степени опасности. В двадцать восемь лет «сойти с дистанции» очень страшно. Понятия «номенклатура» больше нет, и никто отныне не занимается трудоустройством журналистов областных газет. Уйдя из редакции, можно очень быстро очутиться в привокзальном киоске, торгующим пепси-колой и жевательными резинками…

Жить-то надо, в конце концов, а как снискать хлеб насущный, если ты журналистка в областном центре, где три газеты и те дышат на ладан?

— Я тут кое-что придумал, — сказал Беня, отирая пот с толстого небритого лица грязным носовым платком. — Тебе нужно «войти в форму». Нужно отдохнуть, переключиться… Расслабиться. Это очень помогает. Сидя тут и пытаясь что-то выдать из себя, ты будешь только еще больше погрязать в себе, и это добром не кончится. Это будет профессиональной деградацией. — Он помолчал, а я подумала: «Он хотел сказать — это будет крах…»

— Возьми отпуск, — сказал Беня. — Месяц тебе положен по закону, а еще недели две возьми за свой счет. И отдохни.

— И что я буду делать? — спросила я все тем же безнадежным голосом. — Сидеть дома и смотреть в одну точку?

Беня был свой человек, и ему можно было сказать все откровенно. Он не из тех, кто слушает тебя с деланным сочувствием, а потом сплетничает на каждом углу. Нет, Беня не такой. Он переживает и искренне хочет помочь… Только не понимает, как…

Я и сама этого не понимала.

— Нет, не дома, — ответил Беня, и глаза его загорелись. Он явно имел что сказать по этому поводу. — Я хочу дать тебе задание… Ты отдыхай, приходи в себя, а за это время напиши статью. Или ряд статей, — сказал он. — Нам они очень пригодятся. Ты же знаешь, что происходит с нашим тиражом… В прошлом месяце было шестьдесят тысяч экземпляров, а в этом — только пятьдесят пять. И те не расходятся. Торговля возвращает почти половину.

Об этом все знали, так что ничего нового Беня не сказал. Трудно стало работать. Трудно продавать областную газету, когда все лотки забиты всякой иногородней макулатурой. Эти издания только по недоразумению называют газетами. Все эти «Черные ящики», «Очень страшные газеты», «Криминальные хроники» и прочая дребедень.